Газета «Подольский рабочий»

Анна Нахапетова: «С трёх лет я у станка»

– Анна, вас, наверно, можно поздравить с такой удачей? Фильм «Одна война» еще не вышел на широкие экраны, а уже завоевал международное признание!

– Да, фильм уже получил 18 премий, среди которых есть и «Гран-при». Причем не только в странах бывшего Союза, но, и что очень приятно, в странах Европы.

– Ну и лично вам удача улыбнулась! Вы еще совсем молодая актриса и - главная роль в таком фильме…

– Удача просто так не приходит. Весь коллектив вкладывал душу в работу. А если говорить обо мне, то я вообще не актриса, а балерина Большого театра. И почти пенсионерка. (Улыбается). Мне действительно повезло, что я попала на этот проект. Надо знать мою маму и ее принципиальность. Она, прежде всего, профессионал – если бы она увидела, что я с ролью не справлюсь, то меня бы в фильме не было. Еще читая сценарий, я поняла, какую роль мне хотелось бы сыграть. Но кастинг проходила честно. Мы с мамой договорились не говорить о нашем родстве. Узнают, так узнают. Не узнали. Сказали – хорошая девочка. Мама обрадовалась. Потом был еще кастинг. Утверждение проходило в три этапа. Не только у меня. Всем остальным девочкам тоже пришлось пройти через все испытания. По каждой роли собирался целый консилиум.

– Любопытно, а вы, как и многие ваши коллеги скажете, что это неэтично – говорить о том, с кем из звезд пришлось сражаться за роль?

– Ну, мне легче, чем другим ответить на этот вопрос, потому что изначально планировалось на роли брать только не примелькавшиеся лица. Сложно представить в таком серьезном фильме актрис, которых годами показывают в каких-то мыльных операх. В общем, из звезд никого и не было. Только Марусю должна была играть Толстоганова, но она родила. Кроме Александра Балуева, который был сразу утвержден, всем остальным пришлось действительно сражаться за свои роли. И до последнего никто не знал – прошел или нет!

– Какие-то сложности в работе были?

– Напротив, все было замечательно. Работать с профессионалами было очень приятно. Да и сдружились мы все сразу. Местность необычайно красивая! Через некоторое время мысль о том, что это кино вообще куда-то исчезла. У нас руки пропахли рыбой, а под ногтями было столько грязи, что уже невозможно было ее вытащить.

– Наверно уже и грим накладывать не нужно было?

– Практически не накладывали. Грязь была естественной (улыбается). Меня всегда, по меньшей мере, удивляло, когда в фильмах о войне в кадре бегают девочки с накрашенными губами и глазами.

– А как Большой театр обошелся без вас?

– Как-то обошелся (смеется). И в этом мне повезло.

– Вообще это удивительно, что дочь двух актеров стала балериной.

– Так получилось, потому что и папа и мама, зная о том, что актерская профессия очень зависима, не хотели, чтобы я шла по их пути. Так что с трех лет я как встала к станку, так и стою у него до сих пор. Они и не предполагали, что в Большом театре ситуация такая сложная. Наверное, думали, что Большой - это сказка… Моя роль в фильме «Одна война» не первая в карьере, однако все предыдущие были связаны с танцами. Может быть, потому что в киношном мире знали, что у Глаголевой и Нахапетова танцующая дочка, меня и звали на такие кастинги. И утверждали. Хотя в первом своем фильме я играла практически себя, потому что играла мамину дочку в «Воскресном папе». Следующая роль была через семнадцать лет. Конечно, мне понравилось сниматься, но с тех пор как я занялась балетом, мысли о кино перестали быть назойливыми. Возможно, потому что не попадала в театральную среду. Хотя… Я любила ставить дома какие-то спектакли, читать стихи. Недавно я была в Щукинском училище и поняла, что если бы это случилось лет двадцать назад, то, скорее всего, серьезно заболела бы театром. А так…Папа никогда не играл в театре, да и мама в основном снималась в кино.

– Любопытно, а когда вы стали осознавать, что вы не совсем обычный ребенок и у вас не совсем обычные родители? Вы ведь смотрели кино и к вам в гости приходили дяди и тети из телевизора. И кого-то вы так и называли дядей и тетей?

– Я не могу сказать, что к нам в квартиру приходило много гостей. Скорее всего, место встреч было где-то в Доме кино, или Доме актера. Конечно, я понимала, чем занимаются мои родители, потому что видела их в кино, и даже помню, как моего папу поджидали фанатки. Но моя мама к этому вполне спокойно относилась. Почему-то из детства в моей памяти больше места занимает наша дача на Икше, Дом творчества искусств. И жили там Николай Крючков, Эльдар Рязанов, Смоктуновский и многие другие выдающиеся люди. Почему-то запомнился длинный коридор в этом доме, по которому я бродила и не раз сталкивалась с уже совсем стареньким Крючковым. И еще остались в памяти фотографии в черных рамках. Приезжаешь на следующий год, а человек с которым ты буквально вчера еще здоровался умер, еще вчера он кричал тебе с балкона – не шали, не шуми!…Для нас ведь детей время летело совсем незаметно…

– Какие-то грустные воспоминания. Если еще вспомнить, ваши слова о станке (конечно, это игра слов), то совсем безрадостная картина получается.

– Ну что вы! Я никогда не жалела о том, что пошла в балет. И детство у меня было (улыбается). Как мне рассказывали, я вообще обожала танцевать и начинала кружиться в любой ситуации и в любом месте, заслышав мелодию. Так что я понимаю своих родителей. Они ведь водили меня ко многим специалистам, которые говорили – у нее есть данные!

– И вас сразу приняли в Большой театр?

– Я начала учиться в Питере, в Вагановском училище. Потом перевелась в Москву и училась у Головкиной. В училище поступила со второго раза. Тут нельзя не отдать должного моим родителям. Они ведь могли сказать – раз не приняли, то больше и не стоит пытаться.

Но, видя, что я очень хотела, решили, что все-таки нужно попробовать еще раз. В Питере встал вопрос - где мне жить? Маленький ребенок в чужом городе…Был там конечно интернат, но от него полчаса ходьбы…Родители побоялись. И тогда моя бабушка, бросив все, поехала со мной. Жили мы на съемной квартире. У меня лучшая на свете бабушка! Вообще моим воспитанием и воспитанием моей сестры занималась она. Хотя родители все то свободное время, что у них было, отдавали нам. Но его было очень мало. В общем, три года мы прожили там.

– Вам не обидно, что кинематографическое признание, несмотря на то, что вы не актриса пришло к вам быстрее, чем балетное? Или в балете вам тоже есть чем гордиться?

– С какой точки зрения взглянуть. Сама для себя я считаю, что добилась многого. 15 сольных партий…

– Я понимаю, что уже выйти на исторический пол – достижение….

– Сейчас у нас не исторический. Ремонт. Но я надеюсь, что дождусь и выхода на историческую сцену. Хотя век балерины не долог. Так вот в прошлом году Михаил Лавровский пригласил меня в свой балет – «Нижинский». На сцене всего три человека. Мы уже станцевали этот балет на Дягилевских сезонах в Париже. И имели огромный успех. Так что для меня это большое достижение и при этом планка достижения очень высокая.

– А у вас были партнеры-звезды?

– Михаил Лавровский (смеется).

– А с Цискаридзе танцевать приходилось?

– В одном спектакле да, но не в паре. Я ведь практически во всем репертуаре Большого Театра занята, так что это не удивительно вовсе.

– Вас это не угнетает? Мне кажется вы максималистка. Или вам еще рано замахиваться на такие вершины?

– Все что я хотела, когда пришла в Большой, у меня получилось. И мне мои роли очень дороги. Мою жизнь в балете не назовешь сказкой, и путь мой не был усыпан розами. Четыре года я вообще была невыездной.

– А вы честолюбивы? Вас слава Волочковой не терзала никогда?

– Нет. Да и поздно мне об этом уже думать. Через год мне можно выходить на пенсию. Я довольна тем уже, что танцую. И потом… может быть, это в некоторой степени прозвучит как признание – чтобы танцевать ведущие партии нужно не просто любить балет, а не выходить из зала вообще. Видимо сегодня я уже не настолько фанатка профессии. И быть может именно потому, что понимаю, чего это стоит.

– Но вам незачем наверно огорчаться, выйдя на пенсию, вы будете покорять другие вершины. У вас же уже есть другая профессия?

– Да. Я теперь и в театре играю. Занята в спектакле «Люпофь». Первое время было жутко сложно. Но теперь очень нравится.

– На дочку время остается?

– С ней няня. Она досталась нам по наследству, так что это родной человек.

– А вы не думаете о том, что вашей дочери тоже скоро к станку?

– У нее очень хорошие данные. Лучше чем у меня. Я это как профессионал понимаю. Но я не очень хочу. Хотя бы потому что знаю, как сложно с балетом расставаться. И знаю тех людей, которые, уйдя из балета, переживали трагедии, потому что ничего другого не умели. Мне повезло – у меня теперь есть кино.

– Скажите, а папа смотрел фильм и что он сказал вам, если смотрел?

– Знаю, что он говорил с мамой. Хвалил (улыбается). Так получилось, что он во время премьеры был в Москве. Папа у меня тоже принципиальный человек, так что я счастлива, что ему моя работа понравилась. Надеюсь, что фильм оценят и те, кто посмотрит его, когда он выйдет в прокат.

Эксклюзивно для «ПР»

Андрей Вартиков