ТРУДОВАЯ ДИНАСТИЯ КОЛОДИНЫХ: 265 ЛЕТ С ЗАВОДОМ!

Мы продолжаем знакомить читателей с трудовыми династиями ОАО «Машиностроительный завод «ЗиО-Подольск», ведь 90-летняя история предприятия складывается из описаний судеб его рабочих, устных свидетельств, документальных источников и воспоминаний очевидцев событий тех лет. Судьба трудовой династии Колодиных очень тесно переплелась с историей ЗиО и служит примером жизненной стойкости и оптимизма скромных тружеников, которыми богата наша Россия.

Александр Евдокимович, основатель этой династии, родился в 1911 году. 18-летним пареньком уехал Александр Колодин из родной деревни Лысогорского района Тамбовской области. По свидетельству дочерей, в 1929 году он устроился работать на Подольский паровозоремонтный завод по договору. Вместе со всей страной молодой рабочий Колодин участвовал в индустриализации, строил новые заводские цеха, осваивал специальность слесаря-котельщика. К 1931 году завод был переименован в крекинг-электровозостроительный, и слесарь-сборщик Колодин начал осваивать новую продукцию – крекинги для переработки нефти. Рождение семьи состоялось в 1932 году, когда Александр Евдокимович женился на Матрене Григорьевне. Через год счастливых супругов ждала двухлетняя разлука: Александр Колодин был призван на срочную службу в Красную Армию. Любимая жена Матрена, оставаясь крепким якорем их семейного корабля среди всех невзгод и бурь неустроенности быта тех лет, ждала возвращения мужа. Молодость супругов Колодиных пришлась на 30-е годы – эпоху, когда работать «с огоньком», становиться победителем «Ленинской трудовой вахты», выполняя и перевыполняя производственные нормы, было делом чести для каждого рабочего. Александр Евдокимович любил свою работу настолько, что позднее его дети станут ревновать отца к заводу, а досрочная отправка на пенсию из-за тяжелого состояния здоровья вызовет у заслуженного рабочего неподдельную обиду и слезы. А тогда, в 1935 году, Александр Колодин после демобилизации из армии вернулся на родной завод и продолжал работать до 1941 года. Во время Великой Отечественной войны вместе с заводом он эвакуировался в г. Свердловск, где работал формовщиком. На Урале в семье Колодиных произошло прибавление: родились с разницей в 3 года старшая дочь Валентина и сын Виктор, а через год после возвращения в 1948 году в Подольск родилась дочь Лидия. Послевоенные годы были особенно трудными, страна восстанавливала разрушенные войной города, предприятия, а вернувшиеся из эвакуации рабочие завода имени Орджоникидзе вновь приходили работать в свои цеха. Александр Евдокимович продолжил работу на заводе сначала в цехе №17, а затем в литейном цехе №9, где трудился формовщиком до выхода на пенсию в 1985 г. Трудовой стаж главы семьи Колодиных на заводе составил 56 лет. За долгие годы работы на производстве и за трудовые подвиги Александр Евдокимович неоднократно премировался, имеет почетную грамоту завода, а также правительственные награды - 2 медали «За доблестный труд». Ему присвоены звания «Ветеран Великой Отечественной войны» и «Ветеран труда». Сегодня Александра Евдокимовича уже нет в живых, но его дочери вспоминают, как оживлялся отец, если речь заходила о производственных успехах бригады, как блестели от счастья его глаза, когда вместе с родным цехом он переезжал в новое здание. Вся жизнь Александра Евдокимовича Колодина была неразрывно связана с заводом.

Матрена Григорьевна Колодина разделила судьбу мужа. На завод она пришла в 30-е годы и устроилась в подсобное хозяйство рабочей. Скромная, трудолюбивая работница, верная опора семьи и заботливая мать пятерых детей, Матрена Григорьевна 43 года проработала в ЖКО ЗиО. Награждена медалью «Мать-героиня».

Дети Колодиных продолжили трудовую династию на предприятии. Старшая дочь, Валентина Александровна (Петрова), унаследовавшая от родителей верность однажды выбранному пути, работает на ЗиО уже 40 лет. Сразу после окончания школы Валентина пришла работать контролером в ОТК завода, принимала работу сварщиков в цехах №№68, 39, затем перешла в бригаду нагревальщиц металла цеха №15 и вскоре стала там бригадиром. Ее бригада не раз занимала первые места в производственном соревновании. Здесь же на заводе Валентина Колодина встретила своего будущего мужа. Благодаря природному трудолюбию после выхода на пенсию Валентина Александровна Петрова продолжала работать сестрой-хозяйкой в пионерском лагере «Чайка». В последние годы следит за чистотой и порядком в помещениях оздоровительного центра ЗиО. «За успешное создание благоприятных условий для отдыха детей, нравственную красоту и неиссякаемый оптимизм» Валентина Александровна получила благодарность от администрации «Чайки», является ветераном завода. Отправной точкой трудового пути ее дочери Ирины стала должность пирометриста в цехе №15, затем она с упехом освоила профессию термиста-электродчика в цехе №35. Ирина Вячеславовна Евланова отработала на ЗиО 21 год, а в настоящее время занимается воспитанием своих детей.

Единственный сын Колодиных Виктор также последовал примеру родителей и после окончания училища в 1963 году пришел работать на завод. Отслужив в армии, Виктор вернулся в 1968 году на завод и перешел в транспортный цех №28, где проработал водителем 27 лет. Сослуживцы Виктора Александровича признают, что у него были «золотые» руки. Однажды, увидев в гараже старый автобус, Виктор дал слово, что восстановит его, и действительно, выполнил свое обещание. Автобус долго еще служил предприятию. Трудовой стаж Виктора Александровича Колодина на ЗиО составляет 29 лет.

Вторую свою дочь Лидию Александр Евдокимович в буквальном смысле за руку привел работать на завод. Лидия Александровна вспоминает, как в тот первый рабочий день в ее жизни отец проводил ее до здания цеха нефтеаппаратуры и сказал: «Дочка, работай так, чтобы мне не было за тебя стыдно». И она, в традициях семьи, оставалась верна ЗиО 39 лет. В 1965 году она начала осваивать работу разметчицы под руководством опытной наставницы А.С. Кущенко в цехе №1, а через пять лет уже самостоятельно выполняла разметку металла. Беспокойный характер и природная легкость в освоении нового помогли Лидии без отрыва от производства получить аттестат в вечерней школе, а затем окончить техникум. С 1970 года до выхода на пенсию в 2004 году Лидия Александровна работала контролером ОТК в цехе № 68, проверяя качество материалов и полуфабрикатов будущих изделий завода. Работа Лидии Колодиной неоднократно отмечалась почетными грамотами, премиями, удостоена звания «Ветеран труда».

Дочь Александра и Матрёны Колодиных Антонина работает на заводе с 1972 года. Ее трудовая биография тесно связана с цехом №30. Работу в бюро организации труда цеха Антонина Александровна начала с должности распределителя работ, затем трудилась экономистом, нормировщиком, руководила работой сотрудников, являясь начальником БОТ, недавно назначена заместителем директора оздоровительного лагеря «Чайка». На протяжении 37 лет работы на предприятии она участвует в общественной жизни завода, активно помогая в подготовке и проведении праздничных мероприятий, выполняла обязанности старшей пионервожатой заводского лагеря «Чайка». Третья дочь Александра Евдокимовича по праву носит звание «Ветеран труда», ее фотография неоднократно помещалась на Доске почета ЗиО.

Материалы подготовила

Ольга ПЕРМЯКОВА,

ст. специалист отдела рекламы

и связей с общественностью

АЛЕКСАНДР   НЕВСКИЙ

Как известно, в прошлом году по инициативе телеканала «Россия», фонда «Общественное мнение» и Института российской истории впервые был проведен телевизионный конкурс «Имя России». Победителем этого конкурса был признан святой благоверный князь Александр Невский. В предверии Дня России публикуем жизнеописание Александра Невского с православной страницы А.Толстых (romanov-murman.narod.ru)

Благоверный князь Александр Невский родился 30 мая 1220 года в городе Переяславле-Залесском. Отец его, Ярослав Всеволодович, был «князь кроткий, милостивый и человеколюбивый». Мать святого Александра, Феодосия, — рязанская княгиня, обладала добрым и тихим нравом. Со стороны отца он был потомком Владимира Мономаха, а со стороны матери — родным внуком святого Мстислава Храброго.

Когда маленькому Александру исполнилось четыре года, состоялся обряд посвящения его в воины. Княжича опоясали мечом и посадили на коня, в руки дали лук со стрелами. С этого дня стали его обучать воинскому искусству — умению владеть мечом, стрелять из лука, биться палицей и секирой.

Но не только ратное дело постигал юный князь, учили его также письменности и счету. Игумен Симон объяснял ему Библию и Евангелие, читал древнерусские летописи. А отец наставлял защищать Русскую землю, учил – как править людьми, беречь веру православную, ибо в то время любой русский князь до конца своих дней оставался правителем и воином.

Александр рос серьезным, вдумчивым отроком. Избегая пустых забав, он любил чтение священных книг и церковное пение. Часто ходил в храм и по ночам, наедине долго-долго молился перед иконами.

С юных лет благоверный князь Александр был поставлен княжить в Новгороде. За ум, добрый нрав, отвагу и рассудительность он пришелся по нраву жителям города. Народ с гордостью и радостью любовался им и с почтением внимал его речам. Одаренный мужеством, красотой и звучным голосом, «гремевшим как труба», по слову летописца, Александр был точно создан для побед.

Время его княжения совпало с трудным периодом в истории Руси. С востока шли монгольские орды, с запада надвигались крестоносцы.

Первым в Крестовый поход на Русь отправился шведский полководец Ульф Фаси, правой рукой которого стал королевский зять Биргер. Случилось это в 1240 году.

Новгород к тому времени был одним из самых богатых и крупных городов Европы. Сюда не дошли полчища Батыя. Поэтому и поспешили в Новгород крестоносцы. Враги надеялись на легкую победу и богатую добычу, ибо знали, что при внезапном нападении городу неоткуда ждать помощи.

На ста кораблях вошли они в устье Невы. И как только высадились на берег, Биргер тотчас послал гонцов к князю Александру сказать: «Если можешь, защищайся, — я уже здесь и разоряю землю твою». Ни страха, ни гордости не изъявил послам Александр. Он собрал войско и долго молился в храме Святой Софии, прося Господа дать ему силы на борьбу с врагом.

Получив благословение архиепископа, вышел князь Александр к своей дружине и сказал ей краткое, но великое слово: «Нас немного, а враг силен. Но не в силе Бог, а в правде! Не будем бояться врага, ибо с нами Бог!».

Не имея времени дождаться помощи от отца, великого князя Ярослава, Александр выступил в поход и 15 июля 1240 года пришел к берегу Невы. Здесь встретил его с донесениями старейшина Пелгусий и рассказал ему о чудном явлении, которое он видел ночью, ожидая князя.

...Уже начинало светать, как по простору морскому пронесся шум. Показалась большая ладья. Посреди нее стояли в великом сиянии, в червленых ризах два витязя – Борис и Глеб. Борис взял за руку Глеба и сказал: «Брат Глеб, поможем сроднику нашему, князю Александру!»

Хотя князь повелел никому не рассказывать об обещанной святыми небесной помощи, но неведомыми путями весть эта разнеслась среди ратников, и они, дивясь оказанной им милости, давали друг другу слово, что и сами не посрамят чести воина.

Шведы знали, что основные полки у русских еще не собраны, поэтому, надеясь на долгую военную компанию, они основательно обустроились в лагере.

Подойдя к вражескому лагерю незамеченными, русские внезапно ударили по шведам. В стане врага началась суматоха, поскольку многие воины не успели надеть на себя доспехи и кони их паслись на лугу.

«И была сеча великая, и перебил их князь бесчисленное множество, и самому предводителю Биргеру возложил печать на лицо острым своим копьем».

Бой тянулся до самой ночи. А когда поднялась луна, русские уже не нашли в поле ни одного шведа, который мог бы сражаться. Неприятель был разбит. Часть кораблей сожжена, а те, что остались, поспешили уйти в сторону моря.

Много шведов погибло в той битве. У русских же потери были невелики: всего 20 человек осталось лежать на поле боя. Новгородцы потом говорили, что вместе с ними сражались ангелы Божии, что силы небесные избивали шведов.

Радостная весть разнеслась по всей Руси. То была первая победа над чужеземцами после страшного Батыева нашествия.

За победу на реке Неве народ прозвал князя Александра Ярославича Невским.

С торжеством возвратились победители в Новгород. Но недолго княжил в нем Александр. Поссорившись с новгородцами, которые хотели ограничить его власть, он с дружиной вернулся в Переяславль.

Римский Папа тем временем и не думал отказываться от распространения своей власти на русские земли, и потому новое ополчение, теперь уже немецких крестоносцев, двинулось на Псков и Новгород. До Александра дошла их наглая похвальба: «Пойдем, погубим русского князя, возьмем Александра живым в плен!»

Князь в то время все еще находился в своем родном городе Переяславле. Когда же по просьбе бояр возвратился он в Новгород, то часть Новгородских земель и Псков были уже разорены и разграблены немцами, ополчения разбиты. Рыцари успели даже построить крепость в Копорье, откуда выходили разбойничать по окрестностям. По своему обыкновению, князь Александр первым делом направился в храм Святой Софии и со слезами на глазах просил у Бога сил на новый подвиг. Новгородцы тоже молились за своего князя. Они верили, что Господь не оставит их и на этот раз.

Немецкие рыцари еще не успели узнать о предполагаемом походе, а войско Александра уже стояло под стенами крепости. Сокрушить ее оказалось несложным делом. Следующим был город Псков. И он скоро был взят и объявлен свободным. Бояр-изменников заковали в цепи и повели в Новгород. С пленными же немцами князь поступил иначе: только именитых взял с собой, остальных отпустил, ибо на простых воинов зла не держал. Не терпел он лишь предательства и лжи.

Немецкие рыцари поспешили убраться восвояси. Но вскоре вновь стали собираться воедино, чтобы дать князю Александру решающее сражение и разгромить его.

Александр Невский не стал ждать нового вражеского похода, а сам двинулся навстречу рыцарям. На рассвете, 5 апреля 1242 года со скалы Вороний камень, которая звалась так потому, что и зимой, и летом, высматривая добычу, тут кружили стаи ворон, князь Александр наблюдал, как по замерзшей глади вод приближаются рыцарские полчища. Блики солнца на доспехах казались молниями в грозовой туче. Но княжеская дружина была спокойна. «Пришло время победить!» — говорили воины.

Солнце взошло, и немецкий строй, прозванный у русских «свиньей», врезался в полки князя. И, как писал потом летописец, была сеча жестокая, и стоял треск от ломающихся копий, и звон от ударов мечей, и казалось, что двинулось замерзшее озеро, и не было видно льда, ибо покрылся он кровью. Лед, не выдержав конников, начал ломаться, и неповоротливые в своих тяжелых доспехах рыцари стали исчезать под водой. Бой длился весь день, и к ночи грозного войска крестоносцев уже не было.

Жители Пскова встречали князя Александра в праздничных одеждах. Впереди стояло духовенство с иконами. Князь приближался к ликующему народу верхом на коне во главе своих воинов, а за ним, понурив головы, шли немецкие пленники.

Вступив в город, Александр направился к храму Святой Троицы, чтобы принести благодарственную молитву. Русские не сомневались, что все удачи, победы над врагом и избавления от бедствий, происходят с Божией помощью и по молитвам Пресвятой Богородицы. После церковной службы начался всенародный пир, продолжавшийся несколько дней. За его столами вместе оказались и самые знатные люди города, и простой люд.

После шведов и немцев Александр обратил оружие на литовцев. В течение нескольких дней он одержал семь побед, показав таким образом, что нельзя безнаказанно совершать набеги на русские земли.

Но как ни высоки воинские подвиги во славу Отечества, еще выше — смирение для блага Родины. Ставя превыше всего верность долгу, святой князь Александр смог подавить в себе самолюбие и ценой личного унижения сохранить Отчизну.

Нелегко жилось на Руси под гнетом Золотой Орды. Но русские земли еще не готовы были победно восстать против золотоордынских ханов. Приходилось платить большую дань, отбивать многочисленные набеги кочевников.

Как правитель удельного княжества, много сил приложил Александр Невский, чтобы сохранить мир на своей земле.

В Золотой Орде уважали русского полководца. Хан Батый был наслышан о его блистательных победах и потому велел передать ему: «Князь Новгородский, известно ли тебе, что я покорил множество народов. Ты ли один будешь независим? Если хочешь властвовать спокойно, явись в моем шатре».

На этот зов можно было ответить гордым отказом и подвергнуть за то всю Русь опустошению. Александр же любил родное Отечество более, чем свою княжескую честь, и потому отправился в Орду.

Когда сборы были позади, князь, помолившись и получив благословение епископа, простился с близкими. У городских ворот он поклонился провожавшему его народу, выехал за деревянный тын и пока город не исчез за его спиной, ни разу не обернулся. Никто не мог бы поручиться за благоприятный исход этого путешествия, тем более что на Русь постоянно приходили страшные подробности расправ в татарском стане над теми, кто отказывался поклоняться идолам и выполнять языческие обряды.

Приезжавшие на поклонение князья допускались к хану не сразу. Сначала они должны были поклониться огню. Татары верили, что даже яд теряет свою силу, когда человек проходит между двух огней. После огня следовало поклониться идолам.

Когда князю Александру предложили исполнить эти обряды, он бестрепетно ответил:

— Я христианин. И поклоняюсь Богу Единому, в Троице славимому, создавшему небо, и землю, и все, что на них есть.

— Смерть, смерть ему! — закричали татары.

Все были уверены, что от хана придет краткий указ: «Выбирай одно из двух — жизнь или смерть!» Но, к всеобщему изумлению, когда явились ханские слуги, то приказ гласил: «Князя к исполнению обрядов не принуждать!». Князь Александр предстал перед ханом. Тот с удивлением внимал его мудрым речам, горевшим любовью к Родине. Он и сам был мужественным воином, поэтому, обернувшись к стоявшим вокруг него приближенным, сказал: «Правду говорили мне: нет князя, равного этому!».

Вскоре после возвращения в Новгород князь Александр тяжело заболел. Все русские люди с трепетом ждали исхода болезни и неотступно молились за него. Он был надеждою Руси. И не только по причине прежних побед. Его умение обходиться с золотоордынскими ханами было очень важным для Руси. Он всячески благотворил бедствующим, посылал в Орду золото и серебро для выкупа пленных. Бог услышал молитву людей, и Александр выздоровел.

Вскоре он получил ярлык на великое княжение во Владимире. И с этого времени стал таким же защитником Русской земли от татар, как ранее от крестоносцев. Последние, не сумев захватить Русь силою, пошли на хитрость. К Александру приехали послы Папы Римского, благословлявшего крестоносное воинство на походы против православных русичей. Послы, обещая многое, в том числе и помощь, предложили князю Александру принять католичество. Мудрый Александр ответил отказом: «Мы знаем истинное учение Церкви, а вашего не приемлем и знать не хотим».

В 1262 году во Владимире, Ростове, Суздале, Переяславле и Ярославле вспыхнули восстания против татарских откупщиков дани. Страшная расплата должна была постигнуть землю. Шли слухи, что татарские полчища уже готовы ворваться в русские пределы. Понимая, чем это может обернуться для людей, Александр поспешил к хану.

Более года пробыл Александр в Орде. Как упрашивал он хана, что говорил ему, неизвестно. Но он и на этот раз отвел грозу. Русь была спасена. Ему не только удалось примириться с ханом, договориться о размерах новой дани, но и выхлопотать льготу — освобождение от повинности выставлять для татар военные отряды, куда и под страхом смерти непросто было набрать людей.

Получив разрешение оставить свою почетную неволю, великий князь с радостью покинул Орду. Что пережил он там за это время, сколько новых страданий и унижений выпало на его долю, ведомо одному Богу.

Александр спешил домой. Но силы оставляли его: он был сражен тяжкой, непосильной для простого человека жизнью. Четыре поездки в Орду, двадцать битв...

Недалеко от Владимира, около Городца, ему стало совсем плохо. Сознавая, что смерть близка, Александр принял пострижение в схиму с именем Алексия. Облегчив свою душу исповедью и причащением Святых Тайн, он призвал приближенных и уже чуть слышным голосом дал последнее благословение. Стояла глубокая осень. Почившего любимца несли на руках во Владимир. А в это время митрополит Кирилл совершал службу в одном из храмов города. И вдруг перед ним словно живой, но озаренный нездешним светом предстал князь Александр. Лицо митрополита выражало великое волнение. Слезы показались в его очах и, опустив голову, он сказал: «Солнце земли Русской закатилось!». Не поняли люди ужасного смысла этих слов. И тогда, собравшись с силами, он произнес: «Чада мои милые, знайте, что ныне великий князь Александр преставился».

На торжественное отпевание в храме собралось множество людей. Пылали свечи, курился фимиам... Плач и стон заглушали церковное пение. Народ прощался с великим князем.

При отпевании совершилось чудо: когда усопшему вкладывали в руку прощальную грамоту, он неожиданно сам протянул за нею руку, взял листок с молитвой и снова сложил крестообразно руки на груди. Трепет и ужас объяли присутствующих — ведь девять дней прошло с тех пор, как почил князь.

Это событие уверило народ, что Бог прославит благоверного князя, и положило начало его посмертному почитанию.

По свидетельству летописцев, в 1380 году, перед Куликовской битвой, ночью, в том храме, где была могила святого Александра, загорелись сами собою свечи. О явлении этом было сообщено в Москву, и тогда же нетленные мощи (останки) благоверного князя были открыты.

В 1724 году по повелению Петра I мощи Александра Невского были перенесены из Владимира в Санкт-Петербург, для утверждения новой столицы, основанной на берегу Невы, где святой витязь славил Русь своими победами. Мощи были установлены в Александро-Невской лавре. Здесь они покоятся и поныне, являя по вере и молитвам чудеса.

АРТЕМИЙ ПЕТРОВИЧ ВОЛЫНСКИЙ

История предков всегда любопытна для того, кто достоин иметь Отечество.

 

Н.М. Карамзин

В Воронове ждали приезда  хозяина – Артемия Петровича Волынского. Он сам дал знать из Петербурга, что намерен посетить усадьбу и решить ее судьбу. Доходы от усадьбы были мизерные, да и добираться сюда из столицы-врагу не позавидуешь.

А были в Воронове «двор вотчинников, два двора людских, двор крестьянский и бобыльских пятнадцать дворов».

О своем приезде Артемий Петрович уведомлял дважды, но всякий раз приезд откладывался по весомым причинам. То помешала смерть Екатерины I, то борьба Долгорукова и Голицына, чтобы посадить на престол внука Петра Великого – Петра II, а то было решено российскую корону передать племяннице Петра I, дочери его старшего брата Ивана  – Анне Иоанновне.

– Нет, – сказал себе Волынский.  – Ехать мне в вороновскую тмутаракань негоже. Будут делить пирог, могу и без своего куска остаться.

Дворцовые интриги Артемий Петрович знал очень хорошо. Как-никак начинал карьеру еще при Петре I,женившись на его двоюродной сестре Нарышкиной. Он сыграл важную роль в подготовке Персидского похода 1722-1723 годов. После окончания военной экспедиции Волынский стал Казанским губернатором, а с 1738 года – кабинет-министром и единственным докладчиком императрицы Анны Иоанновны по делам кабинета.

Анна Иоанновна была вдовствующей герцогиней курляндской. Поэтому в Россию нагрянуло множество немецких дворян. Мстительная, она во многом полагалась на своего фаворита Эрнста Ионганна Бирона, приехавшего в качестве обер-камергера ее двора. При содействии императрицы Бирона избрали Курдяндским герцогом. Страна буквально стонала от засилья иностранцев. Дипломатию направлял А.М. Остерман, войсками командовал Б. Миних, горной промышленностью руководил Шемберг, комерц-коллегией – Менгден.

По совету фаворита императрицы был учрежден доимочный приказ, дававший право собирать податные недоимки прежних лет. Тех воевод, которые собирали мало недоимок, самих сажали в кандалы и подвергали пыткам.

Артемий Петрович пожалел, что не продал Вороново. Ему стало известно, что там побывала воинская команда, и многих крестьян били палками по подошвам. А все доносы...

Особенно ненавидел Волынского Остерман.

Однажды, проходя мимо Артемия Петровича, Анна Иоанновна зло произнесла:

– И что это ты, Артемий Петрович, все считаешь наши расходы на потехи? Что это ты такой скряжистый стал? Ты своими кабинетными делами занимайся, а деньгу посчитают другие...

Потехи при дворе продолжались. Выросло число карлиц и карликов, шутов. Главным из них был Педрилло, развеселивший Анну Иоанновну ну тем, что женился на козе и позвал императрицу к себе на крестины.

Анна Иоанновна имела пристрастие к охоте, собакам, верховой езде. Она не могла заснуть, если не послушает сказку о разбойниках.

Очередная блажь пришла императрице зимой 1740 года: Анна Иоанновна приказала построить ледяной дом. Перед домом стояли два дельфина изо льда, выбрасывающие зажженную нефть. На ледяном склоне сидел ледяной персиянин, а в слоне был спрятан живой человек. Своим криком он подражал живому слону. Перед домом палили пушки. Полы, потолки, печки, мебель, зеркала – все было сделано изо льда.

Ненависть к Бирону и императрице росла. Из представителей знатных обедневших дворянских фамилий, таких как Ф.И. Самойлов, П.М. Еропкин, А.Ф. Хрущев, В.Н. Татищев, сложился кружок, на котором обсуждались политические сочинения, проекты государственного переустройства. Волынский написал рассуждения «О гражданстве», «Каким образом суд и шалость иметь надобно», «Генеральный проект о направлении внутренних государственных дел».

Артемий Петрович был сторонником усиления политического значения дворянства, соглашаясь с В.Н. Татищевым, высказавшим мысль, что «дворянство... есть главный и честнейший стан государства». Он ратовал за развитие торговли и промышленности.

В один из вечеров возлюбленная Волынского Марина сообщила ему, что Бирон получил согласие императрицы на арест Артемия Петровича.

– Пытать тебя собрались, а ты знаешь, Ушаков умеет развязывать языки. Мертвый заговорит...

Все оказалось правдой. Весь кружок был арестован. Придворного архитектора Еропкина, горного инженера Хрущева, «урезав» языки, сослали на каторгу. Волынского на сытном рынке у Петропавловской крепости – четвертовали.

Оцевидцы рассказывали, что, подписывая Артемию Петровичу смертный приговор, Анна Иоанновна плакала.

– Ну мне не предан, – произнесла императрица, обращаясь к Бирону. – А как же с отечеством?

Эрнст почти выхватил подписанный лист.

– Ты готова Волынского пожалеть. Напрасно. Мы его пожалеем сегодня, а он нас повесит завтра.

Десять лет правила Россией Анна Иоанновна. Перед своей смертью она объявила наследником младенца, Ивана Антоновича, сына племянницы Анны Леопольдовны. Регентом при нем стал Бирон. История в стране могла бы повториться, но фельдмаршал Миних, стоявший во главе армии, арестовал Бирона. Временщика сослали в Сибирский город Пелым. Позднее Петр III возвратил его из ссылки, а Екатерина II посадила на курляндский престол.

После Анны Иоанновны правительницей стала Анна Леопольдовна, мать несовершеннолетнего императора. Однако, в ноябре 1741 года последовал новый дворцовый переворот. В Преображенских казармах решилась судьба дочери Петра I – Елизаветы Петровны.

Выступая перед преображенцами, она спросила:

– Вы знаете, чья я дочь? Идите за мной!..

– Пойдем, пойдем за тобой, – закричали солдаты. – Нам люба дочь Петра.

Императрицей стала Елизавета Петровна.

После гибели Волынского Вороново конфисковали, В 1789 году владельцем усадьбы стал Артемий Иванович Воронцов. При нем строится дворец, церковь, Голландский домик, конный двор. Спустя одиннадцать лет Вороново приобрел Московской генерал-губернатор Федор Ростопчин. Имя Артемия Петровича Волынского, потомка Московского воеводы Дмитрия Боброка, участника Куликовской битвы, все более забывалось.

 

БЫТЬ ЕМУ МИТРОПОЛИТОМ

22 июля 1690 года в Дубровицах, Подольского уезда, на слиянии Пахры и Десны, была заложена церковь во имя Честного образа Знамения Пресвятыя Богородицы. Работы по её сооружению велись летом, а зимою строители в выстроенных казармах занимались резьбою по камню.

Дубровицкий храм стал свое-образным единением русской и западной архитектуры. По предположению, автором проекта храма был ученик римского архитектора Бернини швед Тессинг.

Его хорошо знали в Европе по Стокгольмскому дворцу, который он построил. Петр I высоко ценил Тессинга за проект Кафедрального собора и потому, когда Борис Голицын, владелец Дубровиц и воспитатель царя, сказал о желании построить у себя церковь, Петр I рекомендовал Голицыну Тессинга.

Построенная из белого местного камня, церковь представляла собой равнозначный крест с закругленными концами. Нижнюю часть строения завершал восьмерик с ажурной короной и крестом. Высота здания с куполом равнялась 42 метрам, высота купола  – 4,5 метра, высота креста – 4,6 метра.

11 февраля 1704 года Пётр I в сопровождении Стефана Яворского, благоверного государя царевича и великого князя Алексея Петровича, знатных светских и духовных особ, принял участие в освящении храма. Торжества продолжались 7 дней.

Стефан Яворский сменил Московского патриарха Андриана.

После переселения семьи на Левобережную Украину, которая вошла в состав России, Стефан отправился в Киев. В 1673-1684 годах Яворский продолжил обучение в Киево-Могилянской духовной коллегии, а затем – в лучших учебных заведениях.

Он возглавил церковное общество «Конгрегация пресвятой девы» в городе Вильно. Однако, не обошлось без конфликта с церковной верхушкой, и Стефан порвал с католицизмом.

Вернувшись в Россию, будущий митрополит публично отрекся от унии и посвятил себя православию, стал монахом, преподавателем Киево-Могилянской коллегии. Лекции Яворского по поэтике, риторике, философии, теологии пользовались большим успехом. Он писал стихи, был талантливым проповедником, входил в состав различных посольств, которые приезжали в стольнопрестольную Москву.

В ноябре 1700 года скончался полководец и государственный деятель Алексей Семенович Шеин, один из воевод в крымских походах, главнокомандующий сухопутными силами в 1696 году, генералиссимус. В 1698 году он подавил восстание стрельцов.

Проповедь Стефана Яворского над гробом Шеина потрясла Петра I. И уже в этот день он сказал:

– Быть ему митрополитом рязанским и муромским, а случись что с митрополитом Андрианом, станет Яворский местоблюстителем патриаршего престола...

Андриана Петр не любил. Тот был консервативным человеком, реформы царя не поддерживал. В свою очередь и Петр не принимал от Андриана пожалований. Когда он пришел к Петру, чтобы молить прощение стрельцам, приговоренным к смерти за бунт, разъяренный государь закричал:

– Зачем ты здесь, скорее уходи и поставь икону на свое место. Знай, я не меньше твоего чту Бога и Его Пречистую Матерь!

Назначив после смерти Андриана местоблюстителем патриаршего престола Стефана Яворского, Петр I не стал для разработки реформы привлекать его. Царь обдумал содержание реформы с псковским епископом Феофаном Прокоповичем.

При патриаршем правлении Церковь была независима от государства. Петр I считал это неправильным и даже опасным. Он решил ввести Церковь в общий порядок государственной жизни.

Учреждалась духовная коллегия (Синод). Она состояла из президента Стефана Яворского, двух вице-президентов, четырех советников и четырех асессоров. Коллегия решала задачу по улучшению духовной жизни народа.

В «Манифесте» об учреждении духовной коллегии говорилось: «Коллегия правительская не что иное есть токмо правительственное собрание, когда дела некие собственные не единому лицу, но многим, к тому угодным и от высочайшей власти учрежденным, подлежит ко управлению... Да не возомнить же кто, что сие управление не угодно есть, и лучше бы единому лицу дела духовные всего общества правити...»

В январе 1724 года Петр I издал указ, в котором говорилось о переустройстве монашества и «придании ему определенных предназначений».

Такие монастыри, как Чудов, Вознесенский, Новодевичий, определялись для больных, старых и увечных. Перервенский – для школы, Андреевский обращался для подкинутых младенцев. Иноки ставились под особый надзор. Уничтожалось состояние бродячих монахов. Указ подвергал критике русское монашество.

Должность президента Синода страшно тяготила Яворского. Прибавилась физическая болезнь. Встречи с Петром прекратились.

27 июня 1722 года Стефан пишет царю письмо, подписав его:

«Смиренный Стефан, пастушок Рязанский».

Петр I не ответил, а через четыре месяца после написания письма Стефан Яворский умер.

Современники признавали, что он всеми силами служил Церкви, православию, никогда не искал личных выгод. По силе выступлений его сравнивали с Иоанном Златоустом и Амвросием Медиоланским.

...Последний луч солнца пробился сквозь ветви большой березы. Отсюда хорошо видна колокольня деревенской церкви, чистенькой и уютной. Несколько ударов большого колокола, и все стихло.

Однажды все так и бывает: последний солнечный луч, последний удар колокола, последняя звезда...

Дмитрий ПАНКОВ

Имя в истории города

 

У  ИСТОКОВ  МНОГИХ  ЖИЗНЕЙ…

М.В. Рождественская – одна из основоположниц подольской медицины, заслуженный врач РСФСР, награжденная орденом Ленина, была депутатом Подольского городского Совета пяти созывов (1947 г., 1950 г., 1953 г., 1955 г. и 1959 г.).

В конце прошедшего года ей исполнилось бы 120 лет. Но если я назову имя Маргариты Васильевны Рождественской, многие подольчане, особенно подольчанки, улыбнутся этому имени как хорошо знакомому: ее знали многие. И врачи, и пациенты, точнее пациентки, именно с ними имела всю жизнь дело врач-гинеколог Рождественская. А еще тысячи граждан Подольска, кому она помогла появиться на свет.

Сама же Маргарита Васильевна родилась в 1888 году в селе Царёво Дмитровского уезда Московской губернии. Когда ей было шесть лет, вся семья  - отец с матерью, два брата и сестра - переехала в Подольск. Отец  - священнослужитель, диакон Троицкого собора г. Подольска и преподаватель богословской мужской школы. Мать окончила женские курсы при гимназии и посвятила себя семье. Маргарита училась в Московском филаретовском училище, окончила его и в 1905-1908  гг. была учительницей в женской прогимназии г. Подольска. В 1909 году поступила в Москве в медицинский институт профессора П.Г. Станкевича и доктора медицинских наук А.Б. Изачина. Там преподавал знаменитый медик В.П. Шитов. В 1915 году юный врач Рождественская, с отличием окончившая институт, поступила на работу в военный госпиталь при больнице цементного завода – шла первая мировая война. В 1916 году ее перевели на заведование инфекционным отделением Подольской городской земской больницы. А после 1917 года она стала врачом-гинекологом в больнице № 2 и в диспансере. С 1923-го по 1956 год занимала должность районного акушера-гинеколога. При этом с 1932 года заведовала гинекологическим отделением, да еще консультировала сложные случаи.

В 1941 году Маргарите Васильевне поручили очень важный участок - возглавить станцию переливания крови. Кровь была просто необходима госпиталям. Сначала доноров было немного - 42 человека, потом количество выросло до 245. Были люди (и целые семьи), сдававшие кровь до 20 раз за годы войны. Пример - А.И. Разоренова с дочкой и мужем. В войну была она и главным врачом больницы № 1, и гинекологическим отделением заведовала. Недаром в 1944 году ей было присвоено звание заслуженного врача РСФСР, а в 1951 году ей вручили орден Ленина. Много у нее наград, но дороже всех – письма от женщин, которым помогла, спасла жизнь. Она первая в городе и районе начала оперировать женщин с онкологическим диагнозом.

М.В. Рождественская пять раз избиралась депутатом Подольского городского Совета. Была членом научного общества управления здравоохранения Москвы и Московской области. Её доклады были всегда глубоки и интересны. Один из таких докладов - «Развитие акушерско-гинекологической помощи в Подольске и Подольском районе за 40 лет».

Наши семьи, ее и моя, были в родстве (Рождественские и Егоровы). Я с детства помню ежегодные встречи в день именин Маргариты Васильевны в январе, у них в квартире. Там всегда собирался дружный, сплоченный коллектив врачей. Многих я помню: В.П. Шитова (перед войной он заведовал хирургическим отделением в больнице №  1), Н.И. Маштакова, С.Е. Блюма, Р.С. Берлин, Б.В. Семенова, Г.А. Зиновьеву, Л.М. Грошикову, Р.А. Млодек, Масютиных, Е.Н. Душенцеву, А.Р. Мидлер, А.С. Рожкову, В.В. Евдокимову, С.С. Дмитриеву. За большим дубовым столом было весело, много шуток, песен, музыки. Встречи эти не прекращались даже в войну и потом, до самой смерти Маргариты Васильевны в 1971 году. В 1962 году она ушла на пенсию по состоянию здоровья. Но и тут не осталась без дела: консультировала. Начала писать научную работу о развитии акушерства и гинекологии в нашем городе с 1917 года. К сожалению, закончить ее не удалось. Маргарита Васильевна любила природу, поэтому отдыхала не в санаториях, а в путешествиях, на турбазах или просто снимала на лето комнатку где-нибудь в красивых местах.

Так было и в 1971 году, когда она с двоюродной сестрой поехала отдыхать в Эстонию. Случилось несчастье – она сломала руку (это был уже второй перелом). Лежала в городе Тарту, в клинике им. Н.И. Пирогова. Я приехала туда по ее вызову. В клинике к ней отнеслись очень внимательно, особенно когда узнали, что она - заслуженный врач. Даже вызвали из отпуска заведующего хирургическим отделением и приставили специальную медицинскую сестру. Но ей становилось все хуже: начался некроз руки, воспаление легких.

Хирург З.Н. Дубров сделал сложную операцию. Но ей было уже 82 года, развилась сердечно-легочная недостаточность. Отек легких привел к смертельному исходу. Это произошло 12 сентября. Гражданская панихида проходила в Подольске, в ДК им. К.  Маркса. Казалось, весь город пришел сюда попрощаться со своим доктором Рождественской. Особенно много было женщин, которым она спасла жизнь, помогла родить крепких, здоровых малышей.

В нашем роду медицинская линия продолжается внучатыми племянниками Маргариты Васильевны, моими детьми. Сын Александр окончил 2-й медицинский институт в Москве, работает психиатром и гомеопатом. Дочь Елена после биофака МГУ им.  М.В.  Ломоносова пришла в военный Подольский госпиталь, где и работает врачом-лаборантом. А Маргариту Васильевну Рождественскую поминают добрым словом из поколения в поколение.

И. ВЕЛИГОРСКАЯ 

С КРАЕВЕДЧЕСКИМ БЛОКНОТОМ В РЮКЗАКЕ

Великая Отечественная война всегда занимала главное место в поисковой работе. И это не случайно, потому что она затронула судьбы семей всех россиян. Подольчане сражались с немецко-фашистскими захватчиками в рядах народного ополчения, 41-го истребительного батальона, рабочего полка, партизанских отрядов, 43-й армии, в частях и соединениях других фронтов Великой Отечественной. Краеведы нашли материалы о своих дедушках, бабушках, что позволило создать школьную энциклопедию об участии жителей города в операциях Красной Армии против гитлеровских захватчиков.

Большой интерес представляла для нас операция 50-й армии на Варшавском шоссе «Зайцева гора».

Варшавское шоссе... Немало славных страниц истории Великой Отечественной войны связано с ним – подвиги подольских курсантов и авиационного экипажа Героя Советского Союза А. Г. Рогова, боевые действия 53-й и 312-й стрелковых дивизий, 10-й и 201-й воздушно-десантных бригад. Среди них и эта.

...В начале лета 1942 года на юге страны развернулись главные события на советско-германском фронте. Сюда были брошены основные силы немецко-фашистской армии. Одновременно гитлеровцы готовили наступательные операции и на Западном направлении. Это вынуждало советское командование держать на подступах к Москве значительное количество войск, используя их для упреждающих ударов. После того, как под Сталинградом и на Северном Кавказе в бой были втянуты основные силы противника, советские войска перешли к активным операциям с целью сковать действия гитлеровцев на центральном участке Западного фронта.

Образцы мужества и героизма в этих боях проявили воины частей и соединений 50-й армии под командованием генерал-лейтенанта И. В. Болдина, развернувшие бои против Вяземской группировки врага на участке Варшавского шоссе от Юхнова до Милятино. Гитлеровцы стремились во что бы то ни стало удержать Варшавское шоссе. На южных подступах к магистрали они создали мощный оборонительный рубеж. На случай прорыва советских войск шоссе круглосуточно патрулировали специальные подвижные отряды мотопехоты с артиллерией и танками.

Такое внимание к Варшавскому шоссе было неслучайным. Без него четвертая полевая армия противника лишалась жизненно важной артерии. В течение лета и осени шоссе неоднократно переходило из рук в руки.

Ключевой позицией гитлеровцев на Варшавском шоссе была сильно укрепленная высота 269,8, расположенная к югу от деревни Фомино-1. Потеря ее лишала фашистов возможности пользоваться участком шоссе от Зайцевой горы до Юхнова. Поэтому враг усиленно готовился здесь к обороне.

Высота была опоясана траншеями, все подступы к ней – заминированы. На обратных скатах высоты размещались резервы гитлеровцев. Усилению обороны противника способствовала заболоченность местности.

В таких условиях невозможно было воспользоваться общепринятыми методами штурма высот. И у командования 50-й армии возникла идея взорвать укрепления. Сорок дней и ночей армейские саперы в тяжелейших условиях прокладывали тоннель к высоте. Многие из них погибли: им приходилось не только выполнять свою основную задачу, но и отражать атаки фашистов.

Обнаружив 4 октября 1942 года на подступах к высоте скопление наших войск, противник подтянул сюда свои резервы. И тут раздался взрыв огромной силы. В воздух взлетели оборонительные сооружения врага, от детонации взрывались минные поля. Воспользовавшись замешательством противника, части 58-й стрелковой дивизии прорвали его оборону.

Некоторое время спустя гитлеровцы предприняли попытку вернуть утраченные позиции на шоссе, но их контратаки успеха не имели.

Изучение подвига воинов 50-й армии на Зайцевой горе позвало нас в дорогу. Мы посетили музей, возложили цветы к памятнику, читали стихи у его подножия о незабываемых днях народной войны с полчищами смертельного врага.

НА РУБЕЖЕ БОЕВОЙ СЛАВЫ

Мысль пройти по местам боев подольских курсантов родилась с появлением в печати рассказов об их героизме. На заседании научного совета краеведческого музея 4-й Климовской школы был утвержден план многодневной экспедиции. Школьникам предстояло побывать в селениях: Ильинское, Лобково, Башкировка Малоярославецкого района Калужской области, обследовать реки Бук, Винежку.

...В Ильинское добрались автобусом за два с половиной часа. Затем почти час разведгруппа подбирала место для лагеря. Внимание привлекла опушка леса на берегу реки Винежки.

Командир экспедиции Галя Минякова руководила разбивкой лагеря. Суетились повара, костровые. Под большой сосной появился трафарет: «Штаб экспедиции». Внизу не спеша журчала Винежка. От костра на поляне, окруженной с трех сторон лесом, взвился легкий дымок.

К вечеру участников экспедиции ждал Ильинский лес. По правую и левую стороны от шоссе здесь сохранились долговременные огневые точки. Доты стояли холодные, поросшие травой.

– Ребята, смотрите: пуля!

Вова Комаров раскрыл ладонь.

Кусочек расплющенного свинца окружен венчиком бетона, извлеченного мальчиком из целой глыбы. В стороне от дота – воронка. Может быть, осколок этого снаряда оборвал жизнь курсанта Ивана Шатырко?

...О нем стало известно совсем недавно. Родился он на Кавказе, мальчишкой бегал по улицам Дербента, пас стада в горах. Потом военное училище, война. Ильинский оборонительный рубеж. Чем больше косил из пулемета врагов Иван Шатырко, тем злее становился. Осколок впился ему в грудь, но, превозмогая боль, курсант продолжал бить фашистов.

Особенно тяжелой была ночь, Шатырко остался один, спрятав в лесу раненого курсанта Тимошенко. Дважды посылал командир роты бойцов к Шатырко. Только пробраться к доту оказалось невозможным.

Утром вражеская авиация налетела на доты. От бомб вздрагивали бетонные тела укреплений. Земля дымилась. Когда к Шатырко пришла помощь, он лежал навзничь, и свет, проникавший в дот через амбразуру, освещал его бледное от потери крови лицо. Сменил Ивана сержант Никонов. На берегу реки остались лежать 250 фашистов.

...Из материалов Ильинской школы-интерната участники экспедиции узнали три новых адреса подольских курсантов: Бориса Васильевича Тимошенко, комиссара 2-го батальона Петра Дмитриевича Кулакова и Теминдара Асановича Асанова.

По просьбе местных учителей Теминдар Асанович передал школе свои воспоминания.

«12 октября 1941 г., – пишет Асанов, – завязалось ожесточенное сражение. Мы выдержали трехдневный бой. Самым тяжелым был последний. Враг воспользовался укрытием – домами на западном берегу реки Выпрейки. Установил там орудия и пулеметы и открыл огонь...»

Свидетельницей боев была местная жительница Наталья Максимовна Рябцева. Она рассказывает, сколько толков породили три буквы «ППУ» на петлицах убитых бойцов. Лишь позже узнали, что это – курсанты Подольского пехотного училища.

– Слышали мы о них на соседнем фронте, – вспоминает житель селения Лобково Алексей Антонович Козлов.— Говорили, что бились славно.

Кончился первый день экспедиции. Ночь прошла у костра. Пахло хвоей и дымом. Утро началось с зарядки. Умываться бежали к Винежке. После завтрака краеведы разошлись по заданиям.

МАЛЕНЬКИЙ ГЕРОЙ – АНАТОЛИЙ НИКИШИН

А разве не интересно было узнать краеведам об участии в войне своих сверстников?

Однажды в руках у ребят оказалась газета, переданная в школьный музей бывшим преподавателем физкультуры Подольского пехотного училища капитаном Ильёй Ботвинским. В газете снимок и подпись: «Юный боец-разведчик, активный помощник красных воинов Толя Никишин». Краеведов заинтересовала судьба мальчика.

В октябре 1941 года, сдерживая натиск противника, один из отрядов курсантов Подольского стрелково-пулеметного училища отошел за реку Изверь. Лейтенант Ботвинский получил приказ задержать гитлеровцев. Фашисты бросили против курсантов танки, а затем, посадив на автомашины пехоту, пытались окружить смельчаков с флангов. Ботвинский понимал, что гитлеровцы попытаются замкнуть кольцо. И курсанты ударили по не успевшим еще закрепиться фашистам.

Лейтенант Ботвинский решил отходить к деревне Степановское. Под вечер курсанты вошли в глубокий овраг. А там, выше – деревня. Оставалось только подняться в гору. И вдруг впереди раздался тревожный детский голос:

– Стойте! Туда нельзя – там фашисты!

Усталые курсанты окружили испачканного замлей десятилетнего мальчика, неожиданно появившегося перед ними.

– Нельзя, – повторил он.

Из рассказа паренька бойцы узнали, что гитлеровцы заняли не только Степановское, но и соседние деревни. Вот если бы прорваться на Ильинское... Но нужен был проводник, хорошо знающий лесные тропы.

– Ты-то кто? – спросил Ботвинский мальчика.

– Никишин я, Анатолий.

– Спасибо тебе, Никишин Анатолий, – сказал лейтенант и протянул мальчику руку. – Будем знакомы. Ботвинский. Ты, видать, местный. Чего же не дома?

– Не хочу с фашистами в одной деревне. У-у, гады... – Мальчик повернулся в сторону деревни, грозя кулаком. – Лучше в окопе спать...

– Тогда, брат, к нам присоединяйся. Дорогу на Ильинское знаешь?

– Еще как. Лесом пройдем – ни один фриц не увидит!

Так началась дружба Анатолия Никишина и лейтенанта Ильи Михайловича Ботвинского. Анатолий по только ему приметной лесной тропе вывел курсантов к Ильинскому оборонительному рубежу, где группа Ботвинского присоединилась к основным силам Подольских стрелково-пулеметного и артиллерийского училищ и продолжала сражаться с гитлеровцами.

Анатолий остался с курсантами, став их воспитанником. Вместе с солдатами Советской Армии прошел он нелегкими дорогами от Москвы до Восточной Пруссии.

…Как-то гитлеровцы открыли сильный минометный огонь. А в штаб дивизии надо было доставить донесение. Но едва связной вылез из укрытия, как тут же упал, сраженный осколком.

– Разрешите, я, – сказал Анатолий. – Разрешите, я ползком…

Мальчик доставил тогда донесение.

В другой раз Никишин был направлен в разведку. Несколько часов ползал он по огородам и принес ценные сведения о живой силе и технике врага. А потом в часть приехал корреспондент фронтовой газеты, сфотографировал паренька и написал о нем очерк, поставив под снимком подпись: «Юный боец-разведчик, активный помощник красных воинов – Толя Никишин».

«Я МОГУ ЧЕСТНО СМОТРЕТЬ В ГЛA3A НАРОДУ...»

Памятной была встреча краеведов с сестрами Головачёвыми. До войны обе трудились на Подольском цементном заводе. Их брат Александр стал дважды Героем Советского Союза.

«Я могу честно смотреть в глаза народу и сказать, что начал воевать в шесть часов утра двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года... Если у меня не будет рук, буду идти вперед и грызть врага зубами, не будет ног – стану ползти и уничтожать его. Не будет глаз, заставлю вести себя», – так писал командир стрелкового полка Александр Головачев, погибший в марте 1945 года на пути к Берлину.

Ветераны 43-й армии – участники наступательных боев на Малоярославецко-Подольском направлении хорошо помнят мартовские бои на реке Угре. Именно тогда в сложных боевых условиях Головачев оперативно оценил обстановку и, нащупав уязвимые места противника, сам повел бойцов на штурм им рощи. Гитлеровцы перешли в контратаку, стремясь восстановить утраченные позиции, но 1326-й стрелковый полк не только удержал рощу, но и нанес противнику тяжелые потери.

В августе Герой Советского Союза полковник А.А. Головачев был назначен командиром 23-й мотострелковой бригады. Она прошла славный боевой путь, форсировала Вислу и Одер. Дивизии было присвоено наименование Васильковской, а Головачев удостоен вторично звания Героя Советского Союза.

С 12 января 1945 года бригада Головачева в составе 1-го Украинского фронта за 10 дней прошла 400 километров, взламывая оборону гитлеровцев. Особенно она отличилась при форсировании реки Одер, захватив плацдарм на ее левом берегу.

Офицер бригады Бабушкин вспоминает: «…В аллее взрывных столбов, земли и снега я видел спокойно и уверенно идущего человека. Он не только не обращал внимания на взрывы снарядов, но нам казалось, он просто не замечал их...»

Побывав однажды в 23-й гвардейской, поэт Александр Безыменский сказал:

– В него влюблены все солдаты. Сами люди легендарной храбрости.

Красная площадь. Мавзолей В.И. Ленина. Пост №1. Курсантом Военной школы имени ВЦИК в 1929 году здесь стоял на посту Александр Головачев, сын слесаря Брянского паровозостроительного завода. А летом 1945 года мимо поста №1 пройдут лучшие фронтовые соединения и среди них – солдаты, воевавшие вместе с Головачевым.

Краеведческий поиск в самых различных областях: всеобщей и военной истории, археологии и топонимии, геологии и палентоологии, истории русской усадьбы всегда заставлял искать, думать, сравнивать события, факты, явления. Не потому ли краеведение нельзя оторвать от идеи развивающего обучения, от идеи формирования в подрастающем поколениии гражданской позиции.

Дмитрий ПАНКОВ,

заслуженный учитель

Российской Федерации

Москва лишь тем и знаменита, что рядом с ней Подольск стоит…

Это шутка, но – не без доли правды. С ней согласится любой подольчанин, которого с городом связывает одна судьба, одна история, берущая начало из глубины веков…

«Данилова монастыря вотчина село Подол, а Пахра тож… А в селе церковь Воскресения Христова деревяна…» Много воды утекло с тех пор, как появилось упоминание о здешних местах в древних писцовых книгах (I половина XVI в.). И поныне стоит тот храм – не деревянный уже, а каменный, восстановленный из руин, - венчая высокий берег Пахры. В реке этой, рассказывают, имела неосторожность намочить платье сама Екатерина II, остановившись полюбоваться красотами. «Подол, подол!» - спохватившись, воскликнула. Отсюда - и название… История, правда, подобный факт отрицает, соглашаясь лишь в одном: императрица здесь действительно быть изволила и, тронутая великолепным приемом, высочайшим указом от 5 октября 1761 года пожаловала селу Подол статус города.

Немногим он отличался тогда от других своих уездных собратьев. Местные жители занимались торговлей да извозом, держали постоялые дворы. И еще – поставляли в столицу уникальный строительный материал – известняк, так называемый белый мрамор, коего здесь было предостаточно. На белом камне стоит Подольск, орудия каменотеса – «в знак того, что жители сим промыслом набогащаются», - стали символом его герба. Равно как и купечество в те времена – символом экономики, благоустроительства и благотворительности.

Однако даже XIX век не внес заметных изменений в его неторопливую и размеренную жизнь. По-прежнему оставался Подольск  «милым захолустьем», как назвал его в одном из своих писем русский художник В. Борисов-Мусатов. Перемены последуют позже – на рубеже столетий, когда компания «Зингер» примет решение основать в России завод швейных машин.  

“Постройка механического завода (бывший Зингер и Ко) в 1903 году, - пишет К.А. Голосов в «Историко-экономическом очерке г.Подольска и уезда», - одного из крупнейших промышленных предприятий в России, оборудованного по последнему слову техники с чисто американским размахом, сильно отразилось на экономическом росте и населении города...

Как поразительно быстро разросся город, видно из сопоставления цифр его населенности и числа владений до и после постройки Зингеровского завода. По переписи 1897 года в городе Подольске было 3798 человек…а в 1915-1916 годах число жителей доходило до 18000 человек...

Промышленный капитал, вызвавший быстрый экономический рост города в начале ХХ века, не замедлил сказаться как на его оживлении, так и на благоустройстве...”

Всe познается в сравнении. Казалось бы, «Зингер», отметивший не столь давно вековой юбилей, уже достиг почтенного возраста. Но что значат сто лет по отношению к столь значительному отрезку времени, который существует Подольск! Большая жизнь, нелегкая судьба, интересная история, объединившая город и старейшее его предприятие

С давних пор земля эта была овеяна боевой славой предков 30 июля 1572 года возле деревни Молоди русские войска под командованием князя МИ. Воротынского наголову разгромили Девлет-Гирея. В годы Отечественной войны 1812 года стал Подольск тем рубежом, с которого по сути дела начался разгром французской армии. В честь победы над Наполеоном сооружен здесь главный храм города - Троицкий собор

В летописи Великой Отечественной - немеркнущие стро­ки, родившиеся благодаря ратным и боевым подвигам подольчан «Один из крупных подмосковных промышленных центров - город Подольск, превратили сейчас в город-кре­пость, закрывшую один из дальних южных подступов к Мос­кве», - писала «Московская правда» 25 октября 1941 года. Отсюда ушли в бессмертие курсанты подольских военных училищ, здесь совершил ночной таран вражеского самолета - первый в мировой военной истории - отважный летчик Виктор Талалихин. В боях за родину участвовали более тридцати тысяч подольчан, из них десять тысяч - награждены орденами и медалями, тридцать - удостоены звания Героя Советского Союза, четверо стали полными кавалерами орденов Славы, Семнадцать тысяч не вернулись с полей сражений. В монументах, обелисках, негаснущем пламени Вечного огня - память Истории, память ныне живущих и – созидающих...

Подольск, еще в тридцатые годы уверенно заявивший о себе как крупнейший индустриальный центр Подмосковья, приступив к мирному труду, продолжил поступательное движение. Продукция его предприятий - от тончайших проводов до мощных паровых котлов, получила признание не только в стране, но и за рубежом.

Невиданных размахов достигло строительство. Город рос, благоустраивался - в общем, жил. И - продолжает жить полнокровной, насыщенной жизнью, несмотря на перестройку, реформы и прочее. Именуют Подольск столицей Подмосковья. Правда, неофициально, но он того достоин: по числу населения (около 200 тысяч), предприятий (около 4000, из которых 46 -ведущая промышленная отрасль), мощному научному потенциа­лу. В 2001 году здесь открылась первая очередь троллейбусного движения. Далеко не всем жителям столичной области доступен этот вид современного, экологически чистого транспор­та, тем более теперь, в столь непростые времена.

С недавних пор приобрел Подольск славу студенческого города: только в четырех его вузах учатся пять тысяч юношей и девушек. Славится он и своими талантами - возможностей проявить себя на стезе искусства здесь немало; в сфере культуры работают 46 учреждений, в том числе 9 домов культуры и клубов, две музыкальные, художественная школы, выставочный зал. Многие подольчане стали признанными мастерами, подрастают юные «звездочки»: дает о себе знать особая – творческая - атмосфера.

С подольской землей связаны имена таких выдающихся деятелей русской культуры, как А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, Н.М. Карамзин. П.А. Вяземский, Д.В. Давыдов, К.Н. Батюшков, В.К. Кюхельбекер, Н.В. Гоголь, Л.Н. Толстой, П.И. Чайковский, А.П. Чехов, A.M. Горький, В.Я. Брюсов, В.Э. Борисов-Мусатов. Здесь создавали свои произведения архитекторы К. Бланк, Е. Тюрин.

До сих пор сохраняют свое очарование здешние окрестности, где располагались поместья Шереметевых, Голицыных, Трубецких, Волконских, Дмитриевых-Мамоновых, Апраксиных и других. Подольск окружен удивительным ожерельем памятников дворянской архитектуры. Без усадебных дворцов в Ивановском, Дубровицах, Остафьеве, Михайловском, Воронове, Воробьеве, без стихов и прозы, созданных на берегах Пахры, трудно в полной мере осознать величие национальной культуры.

Моё родное село расположено на двух холмах по берегу широкого Дона. Я родилась в нем через 2 месяца после ухода на срочную службу моего отца, а дома оставались мама, бабушка, папин младший брат, а в начале войны приехала папина сестра. В детстве она тяжело болела, её все жалели и ласково называли Иришей. Дом наш стоял на холме и по местным меркам считался большим: были в нем три комнаты, кухня, чулан и сени. Всего месяц после моего рождения мама была со мной – декретные отпуска в те годы были маленькие, а мама работала фельдшером-акушеркой и была единственным медицинским работником на два села. В любое время суток раздавался стук в дверь или в окно и звучала просьба: «Алексеевна, помоги».

Время шло, я росла, и осенью мы ждали возвращения из армии отца, да только это был 1941 год.

В конце июля 1942 года через наше село – это Воронежская область – пошли раненые красноармейцы; мама урывками появлялась дома, потому что в больнице надо было кормить и перевязывать раненых. Об эвакуации никто не говорил ни слова, пока один капитан, проходивший через село, не сказал: «Если не хотите остаться под немцем, то поторопитесь». Наскоро закопав домашний скарб, мы всем селом, с узлами и коровами, пошли к мосту, но у реки нас обогнали немецкие мотоциклисты и вернули назад. Дальше немцы продвинуться не смогли, наше село оказалось на передовой, поэтому всем было приказано эвакуироваться в тыл. Только старые, немощные или обремененные большой семьей с маленькими детьми остались дома, положившись на судьбу: что будет, то и будет. Таких оказалось 86 человек, и судьба их не пощадила – немцы расстреляли всех.

Нам весной 1943 года удалось вернуться. Из 248 дворов осталось не больше 50, один из них был наш, жили теперь в нем три семьи. Всё, что мы, уходя, попрятали в ямы, немцы нашли и отправили в «Фатерланд». Тетя ругалась: «Как черти им наворожили».

Саперы много уничтожили брошенного оружия, но далеко не всё. И снова раздавался у нас стук в окно, и тревожный голос звал: «Алексеевна, помоги». Только теперь прибегали подростки или их матери – ребятам интересно было разрядить гранату или снаряд. Такая печальная статистика – в одном классе со мной учились двое ребят с ампутированной рукой. И только у меня и у Вали Бондаревой вернулись с войны отцы.

Жизнь в селе потихоньку налаживалась. Бабушка сушила в зиму яблоки и груши, а во дворе для коровы заготовили большую скирду сена. На ночь мы втроем укладывались спать на сене, теплый ветерок доносит с полей запах чабреца и полыни. Мне хорошо и уютно, и я проваливаюсь в сон.

А одно утро запомнилось на всю жизнь. Проснулась я от странного шума, много голосов, все смеются и плачут одновременно.

– Проснись, маленькая, папа приехал!

Так я на пятом году жизни познакомилась с отцом. Оказалось, что недалеко от нас сел на вынужденную посадку самолет его эскадрильи. За ночь он прошел 40 километров и был вместе с нами еще двое суток, пока ремонтировался его самолет.

В нашем селе было принято на престольный праздник – Успение Пресвятой Богородицы (28 августа) и на 9 мая поминать всех погибших на войне. Приглашали священника из соседнего села – в нашем церковь была разрушена, отслуживал он молебен, поминая всех погибших. Потом все шли на братскую могилу, в которой похоронены бойцы Рокоссовского, погибшие при освобождении нашего села, а в другой могиле похоронены 86 односельчан, расстрелянных немцами. И наш дом не обошла горькая участь – 3 похоронки пришли на двух папиных братьев и мужа тети Ириши.

В первый послевоенный год мы с мамой приехали к отцу, и началась обычная кочевая жизнь семьи военнослужащего, с частыми переездами, сменами школ и жильем, снятом в частном секторе. Но родной дом оставался родным и единственным. Отпуска, каникулы, любое свободное время мы проводили на своей родине, в отчем доме, и были уверены, что нас здесь любят и ждут.

После смерти бабушки я с мужем и детьми ездила к тете Ирише, а когда не стало и её, приезжала к её двоюродной сестре, тете Фросе. Время неумолимо, прибавляется на кладбище родных могил, и мы идем их навещать.

Стою, вспоминаю прошлое, и мне в голову приходит мысль, что никто из моих близких меня никогда не ругал, я такого не помню. Такое чувство, что я что-то недоделала, недосказала. Слезы текут по моим щекам. По деревенской традиции тетя Фрося начинает ритуальный плач у могилы бабушки: ой, тетя, тетя… Потом переходит к могиле тети:  ох, сестричка, что же ты меня одну оставила… Потом переходит к могиле дяде Яши: ой, братику, братику, зачем так рано от нас ушел… После войны овдовевшая тетя Ириша вышла за него замуж. Хороший он был человек, добрый, общительный, но имел две слабости – вино и женщины… Ритуальный плач у этой могилы заканчивался жизнерадостной репликой тети Фроси:  ну и кобелина ж ты был, братику! От неожиданности я не успеваю сдержать смех и хохочу. Все правильно, в жизни есть место всему: и радости, и печали, и горю, и счастью.

Последний раз я была в своем селе 3 года назад. Теперь я подхожу и к могиле тети Фроси. Иду посмотреть родной дом. Кругом запустение, никого не видно. В бывший свой двор я втискиваюсь через калитку с большим трудом: выросшие повсюду молодые деревца не дают открыть калитку пошире. Дом стоит, но сильно покосился и кое-где светятся сквозные дыры.

На обратном пути у встреченного старика узнаю, что во всем селе осталось 12 человек, но все такие старые, что к следующему лету здесь никого уже не будет.

Я понимаю, что это конец моей малой родины. Кто виноват? Не знаю. Только это большая ошибка, что в таком живописном месте никто не живет, а на плодородных черноземных полях вместо картошки и пшеницы бушуют сорняки.

А мы с первых послевоенных лет обосновались в Подольске – отец служил здесь. В Подольске я окончила школу, училась в московском вузе. В институте и мужа встретила, свою первую любовь. Наши дети, а потом и внуки учились в Подольске, а мы с мужем долгие годы работали на одном из подольских заводов.

Л. САВЧЕНКО.

фото из семейного альбома

ПЕТР ЦЕЙДЛЕР И АЛЕКСАНДР ГОЛЬДЕНБЕРГ – ДИРЕКТОРА ПОЛИВАНОВСКОЙ УЧИТЕЛЬСКОЙ ШКОЛЫ

Пётр Михайлович Цейдлер родился 18 ноября 1821 года в Пензенской губернии, в Мокшанском уезде, в селе Сипягине – небольшом родовом имении его матери (урожденной Сипягиной). Отца он не помнил, рос под надзором матери и тетки.

После окончания Пензенской гимназии в 1838 году Цейдлер поступил на юридиче-ский факультет Петербургского университета. После окончания университета в 1842 году он поступает на гражданскую службу в качестве чиновника, чтобы иметь средства к существованию. Семь лет Петр Цейдлер проводил утро на службе, а вечерами изучал анатомию и физиологию, считая их первыми ступенями к психологии – высшей науке, к которой он стремился. Без научного труда жизнь казалась ему недостойной, а о молодых людях, читающих только развлекательные журналы и газеты, он отзывался с некоторым негодованием.

В 1849 году сбылась давняя мечта Петра Цейдлера поработать на педагогическом поприще – ему было предложено место старшего надзирателя и преподавателя русского языка в гатчинском сиротском институте. Более 10 лет Цейдлер провел в Гатчине. Этому периоду посвящено послание университетского товарища Цейдлера – известного русского поэта Аполлона Майкова.

Вот идет он по Гатчинскому саду,

Идет с толпой учеников;

Вот он садится к водопаду

На мшистый камень, в тень дерев;

Вкруг дети жмутся молчаливо

К нему все ближе. Очи их

Или потуплены стыдливо,

Иль слез полны, и сам он тих,

Но ликом светел. Он читает

В младых сердцах. Он их проник;

Один душой он понимает

Неуловимый их язык…

* * *

И, указуя в жизнь дорогу,

Он человека идеал

Пред ними долго, понемногу

И терпеливо раскрывал…

* * *

Ах, Цейдлер! В этом идеале

Ведь ты себя нарисовал;

Но только дети не узнали,

Да ты и сам того не знал!

Воспитанники долго не могли поверить, что нашелся человек, который серьезно и с любовью отнесся бы к их судьбе. С появлением Цейдлера в учебном заведении прекратились телесные наказания, учеников перестали отдавать в солдаты. Уже на второй год работы два воспитанника пожелали поступить в университет, что было внове для Гатчины. Еще через год желающих было уже семеро. Цейдлер добился того, чтобы поступление воспитанников в высшие учебные заведения было узаконено – до этого в институте готовили канцелярских чиновников. Теперь воспитанники могли на законных основаниях поступать в университет, в медицинскую академию, для них были учреждены стипендии от опекунского совета. Бывшие воспитанники Цейдлера после окончания учебного заведения не прерывали связь с учителем – всегда приходили и приезжали в его день рождения. В эти дни квартира заполнялась военными и медиками, учителями и чиновниками. К сожалению, напряженный труд его сказался на здоровье. В 1860 г. Цейдлер переезжает в Петербург и поступает на службу в Священный синод. В 1863 г. талантливого педагога посылают за границу с целью ознакомления с опытом работы учительских семинарий в Германии и Франции. После возвращения из-за границы в 1864 г. его назначают директором учебного заведения, называвшегося в то время Домом воспитания бедных детей. Цейдлер, приняв учебное заведение, немного отличавшимся от уездных училищ, довел его до уровня семиклассной гимназии практически при таких же годовых затратах. В заведении училось более 300 воспитанников. Став директором, Петр Цейдлер окружил себя помощниками из своих бывших гатчинских питомцев. Их привлекало обаяние личности Цейдлера, его горячая преданность делу воспитания. При этом никто из помощников не чувствовал какого-либо стеснения своей свободы. Плодами его работы были воспитанники, поступившие в университет, в военно-юридическое училище, в медицинскую академию, в технологический институт. При нем учебное заведение было принято в Министерство народного просвещения на правах гимназии. Кроме того, в течение двух лет Петр Цейдлер заведовал еженедельным изданием «Воскресный досуг», целью которого было просвещение крестьянства. При нем уже на второй год у издания было 12000 подписчиков – это был огромный тираж по тем временам. После ухода Цейдлера тираж упал в шесть раз.

В 1871 году Московское земство предлагает Цейдлеру принять на себя организа-цию земской учительской школы и стать ее директором. Петр Михайлович решается оставить столицу, друзей, налаженный быт и поселиться в селе Поливанове Подольского уезда Московской губернии и там привести в исполнение свою заветную мечту. Необходимо иметь в виду, что Поливановская учительская школа была второй после Новгородской в истории России.

«Приготовить народных учителей – дело нелегкое, – говорил Цейдлер. – Учительство не выучка. Учительство – апостолат… и если бы мне удалось вдохнуть этот дух самоотвержения и любви хотя бы в пятерых или шестерых из приготовленных мною юношей, это было бы самым лучшим, о чем я бы мог мечтать». В Поливаново Цейдлер привез из Петербурга своих сотрудников Г.И. Шнеля и Н.И. Мясоедова.

Впечатление, произведенное на него Поливановской школой, описал в своих статьях барон Корф – один из крупнейших педагогов России того времени. Барон Н. Корф пишет: «В Поливанове мы видели наставников, тепло преданных делу и серьезно к нему относящихся и сумевших передать это воспитанникам, им вверенным». В течение года молодые люди из крестьян и мещан, собранные со всей России, избавились от дурных привычек и осознали свое будущее высокое предназначение. Члены Московского и Рязанского земств и некоторые гости из Петербурга были удивлены уровнем знаний, показанным будущими учителями во время экзаменов.

Русский писатель и журналист Александр Амфитеатров в своих воспоминаниях отмечает, что обаяние благородной личности Цейдлера, его воспитательное искусство и неотразимое влияние на учеников были совершенно исключительны. Александр Валентинович описывает, как Цейдлер горевал по закончившей свои дни любимой собаке и как похоронил ее в поле.

Петр Цейдлер был человеком с государственным мышлением. В январе 1872 г. он пишет: «Если мы говорим о необходимости образования для народа, если заботимся об устройстве народных школ, то, конечно, потому только, что образование, школа – самое сильное, самое лучшее средство для достижения важнейшей государственной цели: поднять уровень нравственного развития и улучшить материальный быт народа».

Усиленные труды по составлению отчета земству за первый год, а также неприят-ности – смерть одного из воспитанников и переход трех его лучших учеников в учитель-скую семинарию Министерства народного просвещения – сильно подействовали на его здоровье. Цейдлера хватил удар. От удара он начал отходить и приступил к классным занятиям, но после простуды заболел тифом и скончался.

Тело его было привезено в Петербург 10 февраля 1873 года. Прощаться с Петром Цейдлером собралось много его бывших учеников. Хоронили Цейдлера на пособие от земства. Семья осталась без средств к существованию. А еще в Гатчине у его семьи был капитал, и весь этот капитал пошел на обустройство в жизни его многочисленных учеников.

Жена Цейдлера Августа Андреевна – известная детская писательница (1830  – 1891) писала под псевдонимом А.А. Пчельниковой. Ей принадлежат книги «Беседы с детьми о ремеслах, производствах, произведениях природы и прочее», «Все в картинках, наглядная энциклопедия для детей», «Первая книжка для маленьких детей». Она отлично знала мир детства, умела говорить с детьми, и при этом сама была образцовой матерью.

Александр Амфитеатров вспоминал, что Августа Андреевна была очень доброй и однажды на Рождество подарила ему маленькую библиотеку детской литературы в издании М.О. Вольфа, который был с Цейдлерами в добрых отношениях и приезжал к ним в Поливаново гостить.

Цейдлеры вообще были очень гостеприимными людьми. В предыдущей статье было описано, как к ним «на долгую гостьбу» приезжал университетский товарищ П.М. Цейдлера русский поэт-лирик Аполлон Майков.

Когда Цейдлер умер, директором учительской школы стал блестящий математик Александр Иванович Гольденберг. А.И. Гольденберг (1837–1902) является одним из основоположников методики начальной арифметики. В 1858 г. он окончил московский университет, в 1861 г. – Михайловскую артиллерийскую академию. Служил четыре года офицером, затем преподавал математику во второй Московской военной гимназии. В 1873 –1874 гг. работал директором учительской школы в Поливанове. Им разработана «Методика начальной арифметики» (1865 г.), выдержавшая 25 изданий. Заслугой А.И. Гольденберга является окончательное изгнание из методики арифметики, как он выразился, «немецких измышлений в русской школе».

Сегодня, много лет спустя, необходимо признать, что идеология, заложенная в основу подготовки тысячи народных учителей, выпущенных Поливановской учительской школой, а затем учительской семинарией, была создана именно Петром Цейдлером и Александром Гольденбергом.

Об отношении к делу народного образования говорит тот факт, что директор учительской школы получал 250 рублей в месяц, а законоучитель и наставники по 125 рублей при казенной квартире. Из сметы расходов учительской школы три коровы были приобретены на 116 рублей, т.е. одна корова стоила около 39 рублей. На месячную зарплату директор мог приобрести шесть коров, а законоучитель и наставники – по три коровы.

С. НЕСТЕРОВ, Б. НЕСТЕРОВ,

село Поливаново

Русский генерал с государственным размышлением

Самое лучшее предназначение есть защита своего Отечества.

Гаврила Державин

Шестьдесят километров несет свои воды река Десна, чтобы однажды у Дубровиц слиться с Пахрой. Триста лет на ее берегах стоят Ватутинки – ныне большой населенный пункт. В писцовых книгах за 1620 год говорится, что значились они за князем Петром Александровичем Репниным, от которого Ватутинки перешли к его брату Борису, а затем – к Ивану Репнину, служившему при царе Алексее Михайловиче начальником Поместного и Сибирского приказов.

Среди владельцев Ватутинок встретим мы и имя Аникиты Ивановича Репнина. Это к нему однажды обратился Александр Данилович Меншиков, зная, как любит Репнин арканить в бою лошадей противника.

Ты, Аникита Иванович, не крымский татарин – коней арканить, ты – русский генерал и должен иметь государственное размышление...

Доставалось Репнину и от царя Петра. Не все приказы его исполнял он в точности, до окончания сражения посылал Петру победные реляции.

Повторяю, – возмущался царь в разговоре с Аникитой Ивановичем. – Пышные реляции о победе мне не нужны. Не жду их. Дело тяжелое. Шведа нужно так побить, чтоб он не мог уже более собраться с силами.

Род Репниных брал свое начало от черниговского князя Михаила. Основателем фамилии стал воевода при Иване IV князь Иван Михайлович Репнин-Оболенский. Дядя Аникиты Ивановича пользовался большим уважением царя Михаила Романова, а отец, бывший новгородским и тамбовским воеводой, начальник Сибирского приказа, заслужил уважение Петра I.

Аникита Иванович приобщился к военной службе в 16 лет. Его определили стольником к Петру I, когда тому было всего 12 лет. А когда в 1685 году учреждались «потешные» войска в селе Преображенское, он получил чин поручика и затем подполковника.

Репнин немало сделал для охраны царя в Троицком монастыре во время мятежа стрельцов в 1689 году. После устранения от власти царевны Софьи Аникита Иванович оказался среди тех, кто был близок к царю.

1699 год стал для него новой ступенькой служебного роста. Ему присвоили звание генерал-майора. Он участвовал в Азовских походах. Однако, не все шло так гладко. В июле 1708 года он потерпел поражение от шведов при Головичне. Петр отстранил Аникиту Ивановича от командования и разжаловал. Репнин попытался оправдаться перед царем, но разъяренный император заметил:

Многие твои полки пришли в конфузию и, не исправя должности своей, покинув пушки, непорядочно отступили, а иные и не бився, а которые бились, и те, казацким боем, а не солдатским.

Назначенная Петром I комиссия во главе с Александром Даниловичем Меншиковым установила:

«...Генерал Репнин по воинским многих потентантов артикулам достоин быть жизни лишен. Но понеже из дела является, что он... уступление не из робости принял... да будет он от чину своего и команды отставлен…»

В Ватутинки Аникита Иванович приехал после разжалования. Наказание Петра он счел несправедливым. В самом деле, чрезмерное усердие всегда больше портит, чем улучшает.

Времени в деревне было много и он попытался заняться хозяйством, решил лично присматривать за деревенскими делами, часто бывал на конюшне, на которой ему приглянулся сирота, четырнадцатилетний Егорий. Отец мальчика, конюшенный, утонул на Десне в ледоход и теперь он помогал новому конюшенному, выполняя самую черную работу.

Аникита погладил голову Егория, покрытую совершенно льяными волосами, и произнес:

Ну что, Егорий, будешь сегодня моим адъютантом?

Как прикажете, барин, – ответил мальчик.

А пойдем-ка мы с тобой к перелеску. Я косточки разомну, ты ж мне о праздниках потолкуешь.

Кажется, четырнадцатилетний мальчик знал столько о народных праздниках, что многое не помнил и Репнин. Откуда Егорий брал эти сведения оставалось загадкой. Но Аникита Иванович подозревал наличие у Егория больших способностей к сочинительству. Репнин подумал, что если будет уезжать из Ватутинок, он обязательно мальчика заберет и отдаст учиться.

А скажи-ка ты мне, – прервав неожиданно нахлынувшие мысли, произнес Аникита Иванович, – что в народе говорят о сегодняшнем дне?

Сегодня, барин, – по-взрослому отвечал Егорий, – Иоанн Предтеча.

Да не может быть, – шутливо произнес Репнин. – Какой такой Предтеча?

Иван Предтеча, Иван Постный, Иван Полеток, – почти нараспев ответил деревенский адъютант. – Иван Предтеча гонит птицу за море далече. Иван Постный пришел, лето красное увел. Иван Постный – осени отец крестный. А Иван Полеток – перелетные птицы прощаются с русскою землею. С подольской земли они летят в свой край...

Так бы долго еще Аникита Иванович расспрашивал Егория о народных праздниках, как мирное общение барина и крепостного было нарушено появившимся верховым.

Аникита Иванович, вас в дом просют, человек приехал, от самого императора. Грозный такой!..

Петр I после победы над шведами простил Репнина.

В битве при Лесной в сентябре 1708 года он уже командовал драгунским полком, показав свою воинскую храбрость, чем и «достал свой старый ранг». В октябре Аникита Иванович командовал дивизией. Перезимовав в Богодухове, двинулся в арьергарде армии за реку Ворскла. 3а Полтавское сражение получил орден Андрея Первозванного. Его имя мы встретим в поэме А.С. Пушкина «Полтава».

 

И Шереметев благородный,

И Брюс, и Боур, и Репнин,

И счастья баловень безродный,

Полудержавный властелин.

Смыслом жизни для Аникиты Ивановича стали слова Петра I, сказанные в приказе перед Полтавской битвой.

«Воины. Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь. Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, который ложь вы сами своими победами над ним неоднократно доказывали... А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего».

После Полтавского сражения император приказал Репнину с дивизией передвинуться к южным границам России для наблюдения за крымскими татарами и турками.

В 1709–1710 годах Аникита Иванович участвует в осаде Риги. А в начале войны с Турцией дивизия Аникиты Ивановича вошла в состав войск Шереметева... Под общим руководством Петра I он участвует в Прутском походе. Попав в окружение, не поддался панике и заявил:

Лучше умереть, чем устрашиться!

Царь пошел на мирные переговоры с турками.

В 1712–1718 годах Репнин действовал в Померании, Курляндии, Польше. С наступлением мира начал исполнять обязанности генерал-губернатора Лифляндии.

20 января 1724 года вместо любимца Петра I Александра Даниловича Меншикова, растратившего казенные средства, Аникиту Ивановича назначили президентом Военной коллегии с сохранением должности Рижского губернаторства. В день провозглашения Екатерины императрицей он был удостоен чина фельдмаршала. Вместе с другими Андреевскими кавалерами Репнина пожаловали только что учрежденным орденом святого Александра Невского.

Однако, фельдмаршал не захотел участвовать в придворных интригах и возвратился в Ригу. Здесь он заложил судостроительную верфь для торгового флота, умело поставил управление краем, действуя по принципу: «Правда  – сильнейшая подпора удовольства».

Плеяда Репниных на Аниките Ивановиче не закончилась. Сын Аникиты Ивановича, Василий, стал генерал-фельдцейхмейстером. В 1747–1748 годах командовал русскими войсками, направленными на помощь австрийской государыне Марии-Терезии. Внук Николай Васильевич Репнин вошел в число известных полководцев времен Екатерины II. Имел воинское звание генерал-фельдмаршала. В годы русско-турецкой войны Николай Васильевич командовал отдельным корпусом, участвовал во взятии крепостей Измаил и Килия, немало сделал в выработке условий Кючук-Кайнарджийского мирного договора. После победы при Мачине Николай Васильевич вынудил турецких янычар заключить в Галаце мир, ставший основой для заключения мира в Яссах.

Н.В. Репнин был не только военным деятелем, но и дипломатом. В 1775–1776 годах Репнин был послом в Турции.

Прославил он свою фамилию, занимая должности Смоленского, Псковского, Рижского, Ревельского, Литовского генерал-губернаторов.

Н.В. Репнину под Москвой, по Калужскому шоссе, принадлежало Воронцово. О былом архитектурном облике ныне напоминает въезд в виде двух башен с примыкающими к ним караульными помещениями.

В дни Отечественной войны 1812 года в Воронцово велись работы по постройке управляемого аэростата, который должен был приводиться в движение мускульной силой человека. Наполеон был очень обеспокоен этими работами. Когда он занял Москву, то посланный им отряд сжег аэростат.

О подольских Ватутинках Репнины вспомнили только тогда, когда стесненные обстоятельства потребовали продать их Василию Борисовичу Толстому. Князь учредил здесь ярмарку, построил каменную церковь. Есть предположение, что в 1812 году в Ватутинках, после оставления Москвы, ночевал Наполеон.

С окончанием Отечественной войны одна из дочерей Толстого уступила Ватутинки за 16 тысяч рублей своему брату симбирскому губернатору Александру Васильевичу Толстому. От него они перешли к дочери Александра – Вере, которая вышла замуж за генерала Петра Никифоровича Ивашева, адъютанта полководца Александра Васильевича Суворова.

Для Репниных более привлекательным оказалось село Великое, подаренное царем Аниките Ивановичу за победу над шведами в Полтавском сражении. Первое, что он сделал в селе, – построил на свои средства церковь Рождества Богородицы. Позднее появилась другая церковь – Покрова Богородицы.

В прошлом столетии Великое было самым большим селом в Ярославской губернии. Его население составляло более четырех тысяч человек. Это вполне естественно, так как Великое существовало уже в XIII веке.

Великое и Ватутинки несравнимы, но их роднит имя человека, внесшего большой вклад в защиту своего Отечества.

Дмитрий ПАНКОВ

«ПРЕКРАСЕН ЖИЗНИ БРЕД…»

(Поэт А.А. Голенищев-Кутузов в Остафьеве)

«Он выделялся своею приветливостью и согревающей простотою», – вспоминал о поэте А.А. Голенищеве-Кутузове владелец усадьбы Остафьево граф С.Д. Шереметев. Они сошлись близко весной 1895 года в Петербурге. Ещё не изжита была в сердцах многих горечь потери императора-миротворца Александра III, и собрания на Адмиралтейской набережной близких по духу людей на квартире А.А. Голенищева-Кутузова проходили под знаком памяти о почившем монархе и растущей тревоги, что будет с Россией.

После одного из таких доверительных вечеров, когда у А.А. Голенищева-Кутузова родилась идея об учреждении Общества ревнителей русского исторического просвещения, он писал С.Д. Шереметеву: «Дело мне представляется до странности простым и ясным: борьба идёт совсем не между сторонниками свободы, с одной стороны, и представителями власти – с другой, а между всё разлагающим космополитизмом и русским народно-историческим самосознанием… Нужно доказать не посредством диалектической полемики, а научно, на основании твёрдых исторических фактов, как дважды два четыре, что космополитизм обманно и притворно поднимает соблазнительное для толпы знамя свободы, призрачность которой обличается всей современной Европой, и что, напротив, торжество и воплощение русской государственной идеи самодержавия, как это блистательно доказало царствование Александра III, только и обеспечивает как всему народу в его совокупности, так и каждой отдельной личности наибольшую долю свободы, спокойствия и благосостояния, какая возможна на земле… В Петропавловском соборе стало одною русскою святынею больше, а в русском самосознании должно быть одним великим заблуждением меньше. Заблуждение это называется верою в европейскую цивилизацию, т.е. ту цивилизацию, которая погубила Европу и чуть не погубила Россию, спасённую Александром Третьим».

Письмо это достаточно полно свидетельствует о гражданской позиции А.А. Голенищева-Кутузова. Поэт по праву упомянут в списке гостей Остафьева, переступавших в разные годы порог усадебного дома.

Потомок знаменитого дворянского рода Арсений Аркадьевич Голенищев-Кутузов родился в мае 1848 года в Царском Селе. Детство провел в Петербурге и Царском Селе с выездами в родовое имение Шубино Тверской губернии. Рано потерял отца и в 1859 году с семьёй переехал в Москву, где с золотой медалью окончил гимназию и поступил на юридическое отделение Московского университета. Однако степень кандидата получил в 1871 году на берегах Невы, в Петербургском университете.

Служил в Государственной канцелярии, сменил несколько должностей. В 1889 году занял пост управляющего Дворянским и Крестьянским банками. С 1895 года до конца жизни возглавлял личную канцелярию императрицы Марии Фёдоровны.

Он испытывал тягу к поэзии с юных лет. Считал себя последователем той ветви русской поэзии, которую возглавил Пушкин и которая продолжилась в творчестве Ф.Тютчева, А.Фета, А.Майкова, то есть поэтов так называемого «чистого искусства». Дебютировал двадцатилетний А.А. Голенищев-Кутузов стихами в журнале «Заря» в 1869 году, но известность придет к нему позже, в семидесятые.

На вечерах у художественного и музыкального критика В.В. Стасова Голенищев-Кутузов подружился с композитором М.П. Мусоргским, высоко оценившим свежесть и технику его стихов. Композитор написал вокальный цикл «Без солнца» на слова Голенищева-Кутузова, который вышел альбомом в 1874 году. Это чистая лирика, понятная каждому.

Меня ты в толпе не узнала –

Твой взгляд не сказал ничего;

Но чудно и страшно мне стало,

Когда уловил я его.

То было одно лишь мгновенье –

Но, верь мне, я в нем перенёс

Всей прошлой любви наслажденье,

Всю горечь забвенья и слёз!

Следом за циклом «Без солнца» Мусоргский пишет музыку к стихам Голенищева-Кутузова «Песни и пляски смерти» (1875-1877). Замысел поэта – показать неизбежность конца человеческой жизни. Иногда преждевременного и трагического («Колыбельная»). Порой с пьяным весельем пополам («Трепак»). Всегда победного («Полководец»). В заключительном стихотворении цикла смерть говорит:

Кончилась битва – я всех победила!

Все предо мной вы склонились, бойцы.

Жизнь вас поссорила – я помирила.

Дружно вставайте на смотр, мертвецы!

Годы незримо пройдут за годами,

В людях исчезнет и память о вас –

Я не забуду и вечно над вами

Пир буду править в полуночный час!

Эта мрачная картина, преображённая музыкой, находила отклик у современников, была нова. Мусоргский писал поэту: «Обязуюсь доложить Вашему сиятельству, что все, кому читал, в трепетном восторге от «Полководца». Ты не можешь достаточно ясно представить себе, милый друг, пора-зительной особенности твоей картины, когда она передаётся тенором! Какая-то пригвождающая к месту, какая-то неумолимая, смертельная любовь слышится! Это, как бы сказать точнее: смерть, холодно-страстно влюблённая в смерть, наслаждается смертью. Новизна впечатления неслыханная!»

С 80-х годов Голенищев-Кутузов занимает одно из видных мест в литературной панораме. Просвещённый консерватор, он становится удобной фигурой для критиков из так называемого «демократического лагеря». На страницах журнала «Отечественные записки» о стихах Голенищева-Кутузова отзывались так: «… они представляют из себя старую погудку на новый лад, перепевы того, что двадцать раз было пето другими поэтами, вкусившими от плода славянофильства: предрекание родине небывалого могущества и славы, обеты смирения, сетования о том, что мы порвали связь с прошлым нашей отчизны и нашего народа – кому это неизвестно, кому это не успело надоесть?» («Отечественные записки» №5, 1884.) Между тем поэт со всею ответственностью писал:

Для битвы честной и суровой

С неправдой, злобою и тьмой

Мне Бог дал мысль, мне Бог дал слово,

Свой мощный стяг, свой меч святой.

Всю жизнь Голенищев-Кутузов преклонялся перед Пушкиным. Сегодня это может показаться обычным делом. Однако в девятнадцатом веке Пушкин не был в глазах иных читателей безусловным гением. Ещё в 1834 году В.Г. Белинский объявил, что Пушкин исписался. Возникали в литературе «калифы на час»: то Бенедиктов, то Вейнберг. Следует также иметь в виду явление в русской поэзии Н.А. Некрасова, чья гражданственность противопоставлялась в демократической критике Пушкину, его якобы эстетизму. В данной связи интересно признание Голенищева-Кутузова С.Д. Шереметеву: «Письма Пушкина к князю Вяземскому – прелесть! Сколько ума, желчи и жизненной бодрости! Последнему свойству Пушкина я всегда завидовал. Истинно художественное творчество возможно только при условии любви к жизни, при вере в торжество добрых начал. Когда эта любовь, эта вера потеряны, – остаётся только молчать» (27 февраля 1902).

Современники называли Голенищева-Кутузова «поэтом смерти». Действительно, целый ряд произведений его давал повод для такой оценки. Тем не менее значительная часть лирики и стилевое следование Пушкину не производили впечатления от поэзии Голенищева-Кутузова как явления унылого и упадочного. Его волновали вечные вопросы бытия:

Зачем кипит в груди негодованье,

Зачем глаза горючих слёз полны,

Когда уста на мёртвое молчанье,

Когда мечты на смерть обречены?

Зачем в крови струится жизни сила,

Когда – вовек – ей не стяжать побед?

Зачем ладья, когда к ней нет ветрила?

Зачем вопрос, когда ответа нет?

Дружеские многолетние отношения связывали Голенищева-Кутузова с поэтом Аполлоном Майковым. Вместе с Я.П. Полонским и К.К. Случевским Голенищев-Кутузов вошёл в состав подготовительного комитета по случаю празднования 50-летия литературно-поэтической деятельности Майкова. Торжество состоялось в «Литературно-драматическом обществе» 30 апреля 1888 года. Голенищев-Кутузов написал к юбилею стихотворение, где подразумевает поэтическое родство Майкова с Пушкиным. И годы спустя в некрологе, посвященном Майкову, Голенищев-Кутузов подчеркнул: «…поэтическое творчество его всегда будет звучать в потомстве как могучий, стройный и весьма сложный заключительный аккорд Пушкинского периода русской поэзии». («Журнал Министерства народного просвещения» №4, 1897.)

Будучи почётным академиком по разряду «изящной словесности», Голенищев-Кутузов выпустил в 1905 году трёхтомное собрание сочинений.

Шли годы. Голенищев-Кутузов задумал написать трилогию художественной прозы. Главы из первой части «Даль зовёт» он читал у княгини А.А. Оболенской. Слушатели отметили хороший язык повести и явную увлечённость автора итальянским искусством. Вместе с тем назвать повесть удавшейся не решился никто – слишком расплывчатой была её развязка. Голенищев-Кутузов почувствовал настроение аудитории.

– Моя повесть не удовлетворила вас, – сказал он слушателям, – но ведь это только начало. Далее последует «Жизнь зовёт», а в заключение «Бог зовёт». И тогда вы примиритесь с этими страницами…

Однако текущие дела и состояние здоровья не позволили Голенищеву-Кутузову осуществить свой замысел. Он заметно старел: чаще хмурился, чем улыбался, к нему цеплялись недуги. Его ещё вдохновляла встреча с прекрасным, будь то полотна итальянских мастеров-примитивистов или звон пасхальных колоколов в московском кремле к заутрене. Только чувство радости быстро проходило, и тень раздумья ложилась на лицо. События в Европе и России вызывали у Голенищева-Кутузова мрачные прогнозы. В одном он был уверен: «Россия – целый самостоятельный мир, во всём себе довлеющий, который стоять должен неколебимо на рубеже Запада и Востока, а не склоняться туда и сюда, смотря по обстоятельствам… Внутренний смысл России заключён в её православии».

Летом 1911 года С.Д. Шереметев пригласил Голенищева-Кутузова на открытие памятника Н.М. Карамзину в Остафьеве. Поэт принял приглашение. Как вспоминал С.Д. Шереметев: «Среди многочисленных гостей вижу его возбуждённого и радостного во время службы, заседания за столом, особенно же во время прогулки к берёзовой аллее, любимой Пушкиным и друзьями его. Здесь мы любовались просторами полей и заливных лугов «извилистой Десны» с окрестными деревнями. Граф Кутузов сел на скамейку, ещё сохранившуюся на заветной березовой аллее, и замолк. Когда я, наконец, предложил ему вернуться к дому, он сказал: «Подождёмте, здесь так хорошо…»

Памятник установили в парке под окном кабинета Н.М. Карамзина. На нём – барельеф в лавровом венке. На постаменте, долженствующем изображать рабочий стол историка, лежат семь томов «Истории Государства Российского», написанные в Остафьеве, и свиток восьмого, начатого в Остафьеве и законченного уже в Петербурге.

Вскоре Голенищев-Кутузов прислал С.Д. Шереметеву благодарственное письмо (19. VII. 1911. Москва): «Во всё время пребывания моего в Остафьеве чуялось мне, будто славные тени великих людей, некогда там живших, вдохновлявшихся и творящих свои бессмертные создания, витали над нами и невидимо участвовали в устроенном Вами торжестве. То был поистине духовный пир, и до конца моих дней я сохраню о нём самое светлое, признательное воспоминание».

Как ни признателен был Голенищев-Кутузов за посещение Остафьева С.Д. Шереметеву, на открытие памятника Пушкину он приехать уже не смог.

Однако событие, связанное с Пушкиным, волновало его. Он предоставил в распоряжение С.Д. Шереметева снимок с памятника Опекушина, чьей копией располагал, и дал подробное описание, каким он видит памятник Пушкину в Остафьеве. «Вокруг Пушкина, – советовал Голенищев-Кутузов, – всё должно быть просто, непритязательно и строго. Одно его изображение (если оно хорошо) вполне достаточно, чтобы произвести на всякого приходящего сильное и глубокое впечатление».

И С.Д. Шереметев принял все пожелания Голенищева-Кутузова.

Умер А.А. Голенищев-Кутузов в 1913 году. Ему, можно сказать, повезло: он не дожил до начала национальной трагедии – мировой войны и революции.

М. ШАПОВАЛОВ, сотрудник музея-усадьбы  «Остафьево» – «Русский Парнас»

 

Беспокойное хозяйство

Сто лет назад село Поливаново было тихим местом, расположенным вдали от города. В нем находилась учительская семинария, готовившая сельских учителей. Директором семинарии в 1903 – 1912 годах был замечательный русский педагог Всеволод Константинович Беллюстин. До нас дошли дневники, которые он ежедневно вел, начиная с 1907 года. Сегодня мы представляем хронику происшествий, произошедших в семинарии в те далекие годы. Даты даны по старому стилю. Из этой хроники следует, что В.К. Беллюстину досталось беспокойное хозяйство. Нужно помнить, что это было неспокойное время после первой русской революции.

3.02.07. Вызывал воспитанника Хрыкина по пьяному делу.

5.02.07. Заходил в полицию за казенными патронами.

13.02.07. В ночь на 14 февраля полиция и жандармы производили обыск у воспитанников Зиновьева, Климонтова и Козлова.

18.02.07. Вечером воспитанники 1-го класса оказали непослушание наставнику Г.М. Шелепину: не взяли выписанных для них одеял.

09.03.07. Утром был в семинарии жандармский подполковник для допроса воспитанников: Зиновьева, Козлова и Климонтова. Пробыл с ним до 10 часов.

08.04.07. Вызывал 2-й класс по поводу того, что накануне кто-то свистал в классе, вероятно, по моему адресу.

30.04.07. Опасаемся беспорядков воспитанников на 1 мая.

19.08.07. Днем хлопоты с исключенными и кончившими курс воспитанниками Волковым и Гавриловым. Гаврилова разыскивает полиция.

11.09.07. Пришла новость о смерти Ивана Зосимовича Гарасева, учителя семинарии, возвращавшегося из Подольска в Поливаново. Все поражены.

10.11.07. Утром инцидент с воспитанниками, т.к. они шумели на утренней молитве, когда не пришел дежурный наставник.

20.12.07. С 2 часов происходил обыск полицейский у учителя Прокофия Антоновича Федорова.

28.06.08. В ночь угнали у нас лошадь. Весь день в нервном напряжении.

22.08.08. Ездил в город на суд за покражу ягод.

26.08.08. С 3 часов до 6 со становым приставом по поводу порчи памятника на кладбище. Подозреваются воспитанники. Вечером ходил к Ю.С. Давыдовой по этому делу (владелица имения. Прим. С.Н.).

20.09.08. В 5 часов получили известие о грабеже казенной суммы. В 6 часов – в Дубровицах. Затем искали лошадей. Домой – к 12 часам.

21.09.08. Весь день подсчитывал казенные убытки от грабежа и участвовал в расследовании вместе со становым приставом.

23.09.08. Ходил в город к следователю.

20.10.08. В 12 1/2 отправились с 15 воспитанниками провожать жалованье.

09.02.09. Вечером расспрашивал воспитанников по поводу пропажи.

12.02.09. Разбирал дела о пропаже.

20.03.09. Ходил встречать до Луковни жалованье.

04.11.09. Утром волновался из-за того, что пропали лыжи из погреба.

22.04.10. В четверг много волновался из-за того, что воспитанники ночью уходили через окно.

15 – 21.07.10. Много времени отняло дело о покраже малярами или фельдшером олифы и белил. Следствие тянулось длинное и пришлось немало поволноваться.

31.07.10. Хлопоты с пьяным кучером и дворником, который напился опять и потерял цемент.

28.08.10. Утро до 12 часов провозился с пропажей часов у одного первоклассника.

22.12.10. Хлопоты по поводу пропажи калош у первоклассника.

26.06.11. Встали в 4 часа утра по случаю того, что в конюшне кража и корову нашу поранили. Хлопоты с розыском.

31.08.11. Ходил вниз к воспитанникам, останавливать их, чтобы не играли с утра на балалайках. Ходили с законоучителем смотреть лазею в яблочном саду.

20.11.11. После Всенощной с воспитанниками по поводу позднего катания на коньках.

7.12.11. Хлопоты с пьяными служителями.

19.02.12. Расследование дела, что воспитанники ушли гулять по реке за пределы семинарии.

4 – 11.07.12. Много отрывали дела хозяйственные, особенно постоянные потравы давыдовского стада.

Бывший воспитанник Поливановской учительской семинарии (1906 – 1909 гг.) учитель из Ветлуги В.Н. Русов вспоминал в 1965 г.: «Не всегда семинарии давали спокойно работать. Так, когда был принят наш класс, на наших глазах были арестованы 11 воспитанников третьего класса. Больше их мы уже не видели. Зимой 1908 года внезапно, ночью, нагрянули жандармы. Пока они стучали да будили директора, мы, воспитанники, успели убрать и частью сжечь запрещенные книги и брошюры, которые хранились у нас в спальнях. Обыск никаких результатов не дал».

В 1904 г. директор семинарии В. Беллюстин писал: «Почти целиком обновленный в 1903 г. педагогический персонал вновь в 1904 году испытал значительное изменение в лице наставников основных предметов.

Трудно найти достойных преподавателей, т.е. таких лиц, которые имели бы не только достаточные знания, но и расположение к учительскому делу и уменье вести его и необходимое для него основание устойчивый нравственный характер.

Молодые люди, только что бывшие студентами, повторяют при поступлении в учителя ту ошибку, против которой предостерегал еще приснопамятный Пирогов, говоривший, что свободу высшего университетского преподавания нельзя целиком пересаживать в учебные заведения средние и низшие. Не свобода, доходящая до умаления законности, должна одухотворять учебное заведение, а справедливость и христианская любовь. Надо юношей учить добру, внося в их развивающуюся жизнь умственную и нравственную пищу, а не оставлять на полный произвол рост их сил и все это под видом того, что меры отрицательного воздействия на учащихся, т.е. меры принуждения, никогда и ни в коем случае не могут быть применены в жизни учебного заведения. Несомненно, для здорового развития нужны положительные меры, но это не значит, что надо оставлять без внимания болезненные уклонения, необходимо требующие лечения.

Дай Бог, чтобы на будущее время прочнее установился строй семинарии, и чтобы во главе воспитания был поставлен всеми наставниками единодушно принцип справедливого и любвеобильного отношения к учащимся, но не принцип односторонней свободы, доходящей до произвола, вырождающейся в эгоизм и не укрепляющей основ религии и нравственности». «…Недовольство некоторой части воспитанников существующим режимом общежития исходило не столько от них самих, сколько от внешних влияний. Сами они не понимали ясно, что разумеется под пресловутым термином «свобода». Они перестали причесываться, соблюдать опрятность в одежде, стали проявлять неаккуратность в работе. Этой свободы было у русского человека много и раньше, и отучать от нее, а не приучать к ней, является целью школы. Затем пошли разные уклонения от учебных занятий. И это опять не свобода, а дикость, которая должна исчезать с развитием гражданственности».

Эти замечания сохранили свою актуальность и сегодня, спустя 100 лет.

ИЮНЬ БЫЛ НЕНАСТНЫМ И ХОЛОДНЫМ…

Нет среди нас такого человека, которому был бы безразличен прогноз погоды на завтра, на неделю, на лето. Это нужно, чтобы знать, что надевать, когда сеять огурцы, когда и где отдыхать…

Сегодня в нашем распоряжении для того, чтобы узнать прогноз погоды, есть газеты, радио, телевидение и Интернет.

А как была поставлена служба погоды 100 лет назад?

К концу XIX века при Поливановской учительской семинарии были учреждены две метеорологические станции – одна от Главной физической обсерватории, другая от обсерватории Московского сельскохозяйственного института. Заведующим метеорологическими станциями состоял наставник естествоведения В. Сумский, который знакомил воспитанников семинарии с производством метеорологических наблюдений. Владимир Владимирович Сумский закончил Новинскую учительскую семинарию, а затем Московский учительский институт с награждением золотой медалью. В период с 1886 по 1899 гг. являлся наставником истории, географии и естествоведения в Поливановской семинарии. Во внимание к заслугам по исследованию климата России, конференцией императорской академии наук в 1892 г. он был утвержден корреспондентом главной физической обсерватории.

Такое же звание в 1889 г. получил будущий директор Поливановской семинарии Всеволод Константинович Беллюстин.

Сегодня мы имеем возможность приобрести домашнюю метеостанцию размером с калькулятор, а еще в 60-е годы на так называемом школьном участке в Поливанове можно было видеть метеостанцию старого образца. На деревянной пирамиде была установлена емкость для измерения количества осадков, вертушка для определения скорости и направления ветра, термометр.

Воспитанники семинарии приобретали опыт наблюдения за погодой, который затем использовали в тех школах, где работали учителями.

Сведения с метеостанций России направлялись в Главную физическую обсерваторию. Это было важно для организации сельского хозяйства страны.

Из дневников В.К. Беллюстина мы сегодня имеем возможность узнать, какой же была погода в Поливанове 100 лет назад в 1908 году. Даты приведены по старому стилю.

Январь

1.01. Холодно, морозно. Ныне с ноября уже стоят холода, морозы, вьюги и нет совсем оттепелей и мягкой погоды.

Февраль

8.02. Вьюга и ветер.

12-15.02. Всю неделю вьюги.

21.02. Погода теплая - 5°, но не тает.

Март 

1.03. Погода без оттепели, масса снегу, сегодня ночью еще подвалило, таять не начинало, дорога чистая.

2.03. Погода сегодня первый раз теплая и ясная, на солнце тает, но дороги еще вполне по-зимнему.

7.03. Погода ясная, солнечная, ночью мороз до 15°.

10.03. Ночами мороз, днем ясно, дорога держится, снегу масса.

11.03. Весна наступает медленно, дни ясные и морозные.

17.03. Погода теплая и ясная, по ночам морозы, тает не сильно.

20.03. Весна ныне запоздала и большого таяния нет.

25.03. Погода не радует, снегу масса, проталин ничуть нет, разве на каком-нибудь косогоре на берегу реки. Тает плохо. По ночам морозы. Еще можно ездить по реке.

26.03. Дорога слаба и лошадь иногда проваливается, все-таки очень похоже на зиму или на середину февраля. Проталин совсем нет.

Апрель 

1.04. День ясный и теплый, снегу еще масса везде.

5.04. Погода ясная и теплая. Дорога держится.

7.04. Вчера и сегодня дождик и сыро, снег тает, но воды большой нет.

8.04. Через реку в Дубровицах перестали ездить с 5 апреля. Сегодня река тронулась против семинарии. День ясный и теплый, снег тает быстро.

9.04. Пасмурно и дождь, тает быстро.

10.04. Снег почти весь стаял и земля мягкая.

13.04. Светлый день. Погода довольно серая.

15.04. Погода светлая и приятная.

21.04. Погода холодная и ветреная.

23.04. Погода холодная и сырая, снег.

25.04. Сегодня погода потеплее предыдущих дней.

26.04. Погода пасмурная и свежая.

Май 

1.05. Погода неприветливая: холодно, ветер, пасмурно.

4.05. Весь день идет дождь.

Июнь 

8.06. Дни всю прошлую неделю горячие.

9.06. Ненастье и холод.

10.06. Ненастье.

11.06. Ненастье, ветер и холодно.

15.06. В ночь и утром ливень, холодно.

16.06. Погода довольно свежая.

17.06. Погода свежая, ливень.

18.06. Дождь непрерывный, грязь, разлив.

19.06. Холодно и сыро.

21.06. Погода стоит неприветливая: холод, дождь, сырость, ветер.

22.06. Ездил в город – дорога очень грязная.

23.06. День выдался несколько солнечный и потеплее, чем остальные дни нынешней печальной весны.

24.06. Ненастье, холод, ветер, дождь.

26.06. Погода свежая и переменная.

30.06. Погода хорошая.

Июль 

1.07. В ночь на сегодня гроза и проливной дождь.

10.07. Дни стоят хорошие, только сегодня похолоднее.

13.07. Погода хорошая.

31.07. Погода стоит весь июль ясная и хорошая.

Август 

24.08. Погода дождливая и холодная.

Октябрь

8.10. Морозные и ясные дни.

12.10. Дни ясные, морозные; земля застыла, снегу нет.

19.10. Морозно, земля твердая.

Ноябрь 

1.11. Мороз – 15°, ездят на санях.

21.11. Небольшой мороз, стоит хороший санный путь.

24.11. Полная зима: санная дорога и мороз.

Декабрь 

15.12. Мороз -20°.

Мы видим, что зимы в 1907 и 1908 гг. были холодные и снежные и установились в ноябре. Весна в 1908 году была поздней, лед на Пахре тронулся 8 апреля. Июнь был ненастным и холодным.

Материалы подготовил С. НЕСТЕРОВ, село Поливаново

Спасители  отечества

Бедствия Смутного времени потрясли русских людей. Многие современники винили во всем самозванцев, в которых видели польских ставленников. Однако это была лишь полуправда, так как почву для самозванства подготовили не соседи России, а глубокий внутренний недуг, поразивший русское общество. Самозванство явилось одним из специфических и устойчивых  форм антифеодального движения в России XVII века.

Закрепощение крестьян и ухудшение их положения в конце XVI века, резкие формы борьбы Ивана Грозного с боярством, политика церкви, окружившей престол ореолом святости – вот некоторые факторы, благоприятствовавшие широкому распространению в народе легенды о пришествии царя-избавителя. В итоге страна оказалась на грани катастрофы.

Упорное сопротивление интервентам оказывал простой служилый люд, рядовое дворянство, крестьяне, православное духовенство. Что же касается аристократии, то от многих ее представителей исходила готовность найти личную выгоду в сотрудничестве с интервентами. В их числе были и Романовы. В первую очередь это относилось к родным братьям – Федору (Филарету) и Ивану Никитичам. Первый из них – отец, а второй – дядя будущего царя Михаила, основателя династии.

При самозванцах положение Романовых, гонимых при Годунове, изменилось. Лжедмитрий I поставил в митрополиты простого монаха. В 1608 году второй самозванец («Тушинский вор») произвел Филарета в московские патриархи, хотя в Москве в это время патриарший престол занимал Гермоген, законно поставленный Священным собором. Филарет служил самозванцу с усердием, он удостоверил его «царское происхождение» и благословил его войска на осаду Москвы, в которой царский престол занимал Василий Шуйский. Лжедмитрий II осаждал Москву почти два года. Наличие двух царей (Шуйского – в Москве, Лжедмитрия II – в Тушине) парализовало государственную власть и сделало Россию легкой добычей иностранных интервентов.

Правительственные силы оказались несостоятельными в смутные времена. Откуда же пришло спасение России? Меньше других пострадала от Смуты северо-восточная окраина России, тяготевшая к Нижнему Новгороду. Там было побольше людей, лишенных традиций опричнины. Оттуда и пришли спасители России – князь Дмитрий Пожарский и Козьма Минин по прозвищу Сухорук. Козьма Минин был обыкновенным купцом из Нижнего Новгорода, а Дмитрий Пожарский – профессиональный военный, участвовавший во всех войнах Смутного времени.

Собравшийся Земский собор единогласно принял решение, предложенное Мининым и Пожарским, суть которого состояла в том, что Отчизну надо спасать. Для организации похода требовались всего две вещи: люди в войско и деньги. Людей было достаточно, и деньги у жителей богатого Нижнего Новгорода водились. «Заложим же жён и детей наших, но спасем родную землю!» - таков был знаменитый клич Козьмы Минина.

Зимой 1611 года земские рати, которые стали называться первым ополчением, двинулись к Москве по Серпуховской дороге.

Нижегородское ополчение – второе ополчение русских городов - под руководством Минина и Пожарского двинулось к Ярославлю (здесь собирались земские русские рати). Именно отсюда они двинулись на Москву.

Так что же произошло 4 ноября (22 октября по старому стилю) 1612 года? Почему нынешняя Государственная Дума решила, что в этот день состоялось «народное единение», в память которого этот день объявлен государственным праздником?

22 октября (4 ноября) 1612 года Семибоярщина и поляки, сидевшие в Кремле, начали переговоры с руководителями ополчения. Неизвестно, сколько бы они продолжались, если бы не казаки Трубецкого. Потеряв терпение, они пошли на штурм и взяли Китай-город. Поляки дрогнули и бежали в Кремль. Это ускорило ход переговоров. Члены Семибоярщины добились гарантии, что им будут сохранены их родовые наследственные земли. Пожарский позаботился о том, чтобы принять боярские семьи с честью. Он встретил женщин и детей у крепостных ворот и лично проводил в ополченский лагерь.

Остальных своих «пленников» поляки выпустили из Кремля 26 октября (7 ноября) 1612 года. С ними были старица Марфа, её сын (будущий царь) Михаил Романов и другие родственники. Все историки сегодня подтверждают, что борьба вокруг престола имела острый социально-политический характер, а в Смутное время не было и не могло быть «народного единства».

Поляки были разбиты, и сразу встал вопрос о власти. Все помыслы и русских мудрецов, и русского народа в период Смуты состояли в том, чтобы вновь обрести истинного царя – «помазанника Божиего».

В самом начале 1613 года стали съезжаться в Москву выборные от всех земель. Это, бесспорно, был первый всесословный собор, Земский собор с участием посадских и даже сельских обывателей. Когда выборные съезжались, был назначен трехдневный пост для очищения от грехов перед свершением такого важного дела.

Первый вопрос – выбирать ли царя из иноземных королевских домов? – разрешили отрицательно. Приговорили: «Ни польского, ни шведского королевича, ни иных немецких вер и ни из коих неправославных государств на Московское государство не выбирать».

По второму вопросу единомыслия не оказалось. Собор раскололся на партии между «великородными искателями» князей Голицыных, Мстиславских, Воротынского, Трубецкого. Пожарский тоже «искал престола и немало денег потратил на происки». Выбор остановили на Михаиле Федоровиче Романове, 16-летнем племяннике первой жены Ивана Грозного Анастасии Романовой.

Родоначальник новой династии Михаил (добрый, кроткий, удобный) 11 июля 1613 года венчался на царство, и вскоре ведущее место в управлении страной занял его отец - Патриарх Филарет. Началось так называемое двоевластие. В государственных грамотах писались рядом имена отца и сына: «Государь царь и великий князь Михаил Федорович всея Руси и великий государь святейший патриарх Филарет Никитич Московский и всея Руси». Власть восстанавливалась в форме самодержавной монархии. В конкретных условиях XVII века выход из Смуты был найден в осознании регионами и центром необходимости сильной государственности. Держава или потеря национальной независимости? Был сделан выбор в пользу сохранения крупнейшей на востоке Европы державы. Был избран путь дальнейшего развития России: самодержавие как форма правления; крепостное право как основа экономики; православие как идеология.

События Смутного времени поселили в умах людей новые политические понятия, наступил некий перелом, зародилась мысль, «что всенародное земское собрание, правильно составленное, вправе не только убирать царя, но и при случае судить его».

Изменился после Смуты и состав правящего класса. Боярский класс стал разрушаться, на опустелые места врывались новые люди, непривычные к власти, без фамилии, преданий и политических навыков. Начиналось столкновение «породы с заслугой», это привело к расстройству местничества. Новые понятия прививались трудно. А вокруг – страшная картина запустения городов после Смутного времени.

Новая династия дурно начинала. Чем ниже падало служилое землевладение, тем более усиливалась необходимость возвышать служилых людей. Чтобы поднимать оклады служилым, увеличивали поземельный налог, падавший на крестьян, а крестьяне сокращали свою запашку, чтобы платить меньше. Так казна попадала в безвыходный круг. Все это разрушительно действовало на политическую выправку общества: все общество жалуется, в брожении, недовольстве. XVII век в нашей стране стал временем народных мятежей. Это явление тем неожиданней, что обнаруживается при царях, которые своими личными качествами и образом действий всего менее его оправдывали.

Появляется робость в управленческих подходах, суетливость, пугливо пробуются различные способы действия. Идет поиск средств в старых домашних национальных источниках, хлопотливо бросаются на сторону, привлекают иноземные силы, а затем опасливо раздумывают, не зашли ли слишком далеко в уклонении от родной страны.

Эти направления, сменяя одно другое, идут рядом во второй половине XVII века, а к концу его сталкиваются, производят ряд политических и церковных реформ и, переступив порог нового века, сливаются в Петровской реформе, которая насильно вгоняет их в одно русло.

В начале своей деятельности Петр I сосредоточил усилия на борьбе за выход России в Азовское и Черное моря. Осенью 1686 года начался поход на Крым. Во главе стотысячного войска выступил князь Б.В. Голицын. Для связи с войсками 30 марта 1687 года велено было «учинить от Москвы до Ахтырска и до Коломка почту в 17 местах… А поставить на стенах конюшенного чину да стрельцов по четыре человека, для гоньбы дать им по две лошади человеку…» Первый стан был в Москве на Житном дворе, второй - на Пахре. Эта почта была так же плохо организована, как и весь поход, который оказался неудачным. Когда просматриваешь документы об Ахтырской почте в делах Разрядного приказа, создается впечатление, что почтари, кроме драк с гонцами, ничем не занимались – столь велико количество челобитных на эту тему. Некоторые из этих документов представлены в экспозиции ИММЗ «Подолье» «Старый Подольск».

В 1696 году, готовясь ко второму походу на турецкую крепость Азов, Петр Великий приказал строить флот на воронежских верфях. Это судостроение повлекло за собой создание для связи Воронежа с Москвой почтовой линии. И вновь стан после Москвы был поставлен «на реке Пахре, село Подол Данилова Монастыря, от Москвы 30 верст», по указу 1775 г. в «Тульской Пахре» (так назывался почтовый стан в селе Подол) должны были для почтовой гоньбы находиться 10 лошадей со Мценского яма, а в 1783 г. их число увеличено до 25.

Частновладельческое село Подол (вотчина Данилова монастыря) относительно редко попадало в поле зрения органов государственного управления. Первостепенное значение для изучения истории села в XVII -XVIII вв. имеют писцовые и переписные книги. По селу Подол сохранились материалы всех общегосударственных переписей, начиная с первой половины XVII века. Они дают возможность проследить динамику развития в этот период.

В целом за 140 лет, с 1626-28  гг. по 1766 г. размеры села увеличились в 4 раза. При этом наиболее заметный рост приходился на два последние десятилетия XVII века. Так, с 1678 по 1704 год число крестьянских и бобыльских дворов увеличилось с 43 до 78, или в 1,8 раза. Можно сказать, на протяжении XVII-XVIII веков условия развития села были вполне благоприятными, и каждая последующая перепись фиксирует рост населения села в сравнении с предыдущей.

Наиболее значительным бедствием, постигшим село в XVII-XVIII веках, можно считать «моровое поветрие» (эпидемия чумы 1654 года). В это время из 10 селений монастырской вотчины полностью запустели 3 деревни. О них в переписной книге 1678 г. сказано: «И те деревни с морового поветрия лежат в пустее, людей в них нет».

Как именно затронула эпидемия другие селения монастырской вотчины, неизвестно. Однако понятно, что именно Серпуховская дорога была основным фактором, способствующим распространению «поветрия», так что миновать село Подол эпидемия чумы не могла.

Весьма интересные данные писцовых книг о составе населения села Подол, который был исключительно стабильным. Миграция в село была очень незначительна и ограничивалась, главным образом, переселением сюда крестьян из других селений того же Данилова монастыря. Население увеличивалось в основном за счет естественного прироста. Та же тенденция в целом сохранилась и позднее. Так что подольское купечество XIX века – это, в подавляющем большинстве, прямые потомки крестьян, живших в селе Подол в XVII-XVIII веках. Например, такие известные купеческие фамилии, как Щекины и Алиллуевы, появляются уже в переписной книге 1704 г., а предков их можно проследить и по документам более раннего времени.

 Из материалов государственных учреждений XVIII столетия необходимо отметить дела 1743-44  гг., связанные с путешествием Елизаветы Петровны в Киев. Тогда производились осмотры, опись дорог на Калугу и Тулу, ремонтировались мосты, строились «путевые дворцы». Такой дворец первоначально планировалось построить и в селе Пахра (Подол). Позднее, однако, решено было ограничиться строительством здесь «для шествия» ледника и «мшенного» амбара. В связи с этим же «шествием» было сделано и описание моста через реку Пахру в селе Подол, который предполагалось построить.

Знакомство с архивными документами позволяет создать целостную картину развития города и его предшественников, деревни и села Подол у дороги, связывающей Москву с западными и южными границами государства российского и прочувствовать, что город наш – России частица.

Показ исторических эпох в сохранившейся мемориальной среде музея-заповедника «Подолье» дает возможность проследить преемственную связь поколений. Прочувствовать, что историю делают люди, а люди веками «выделываются» всей исторической жизнью нации. Такая история становится близкой, доступной для любых поколений. И самое главное, история малой родины становится интересной для молодежи, которая желает ощущать себя не только современниками событий ныне происходящих, но и наследниками прошлого, владельцами ушедших столетий.

Экспозиция «Старый Подольск» на Подолье создавалась совместными усилиями общества, власти и профессионалами-музейщиками совместно с профильными научно-исследовательскими институтами страны. Можно сказать, несколько поколений подольчан создавали мемориальный музей-заповедник разновременных эпох с думой о будущем.

И. РОМАНКЕВИЧ

Победа подольских краеведов

 

В целях развития краеведческой деятельности библиотек Московской области и изучения культурного наследия Подмосковья Министерством культуры Московской области и Московской областной государственной научной библиотекой им. Н.К. Крупской в 2008 году проведен конкурс краеведческих проектов «Три века вместе», посвященный 300-летию Московской губернии. В нем приняли участие 90 библиотек из 41 муниципального образования Московской области.

По итогам конкурса 2-е место в номинации «Лучшее библиографическое пособие» занял проект «Быть первым в спорте и в жизни. Страницы спортивной летописи Подольска» МУК «Централизованная библиотечная система городского округа Подольск» (руководитель проекта зав. методико-инновационным отделом О.А. Юршева).

Министр культуры Правительства Московской области Г.К. Ратникова выразила искреннюю признательность главе города Подольска Н.И. Пестову за поддержку библиотечного дела и развитие краеведения в городском округе Подольск.

В. КНЯЗЕВА

ИЗ  ВРЕМЕНИ  ПЕРВОЙ МИРОВОЙ  ВОЙНЫ

К 1914 году резко обострились отношения между ве­дущими странами. Германия обогнала Великобританию по промышленной мощи и военному потенциалу. Немецкие товары теснили английские на международном рынке.

15 июля 1914 года в боснийском городке Сараево серб­ским националистом был убит наследник престола Австро-Венгрии эрцгерцог Франц Фердинанд. Убийство Франца Фердинанда вызвало в Вене бурю военной истерии. Берлин поддержал военные планы Австро-Венгрии.

Австро-Венгрия предъявила ультиматум Сербии. Сербия обратилась за помощью к России.

16 июля 1914 года Николай II подписал указ об объявлении общей мобилизации.

Через Подольск с короткими перерывами проходили маршевым порядком части русской армии.

Чтобы удовлетворить нужды войны в снарядах, Союз земств и городов арендовал у «Зингера» шестиэтажный корпус для размещения в нем эвакуированного завода из Прибалтики. Сюда прибывало оборудование и специалисты. Среди них - Б.Я. Эвальд, Я.К. Бунгш.

В 1915 году в Подольске началось строительство кабельного завода Московского товарищества медно-прокатных и кабельных заводов. Строительство было вызвано потребностями первой мировой войны. В 1917 году фирмой Износкова в городе было начато строительство аффинерного завода (вторичная переработка цветного металла).

Первая мировая война продолжалась. На ней были убиты и покалечены сотни тысяч людей. На ее боевые участки судьба забросила десятки подольчан. Жителя де­ревни Вороново рядового саперного батальона М.А. Миронова - в Восточную Пруссию. Т.П. Воскобойникова из Красной Пахры - на реки Золотая Лила и Гнилая.

В составе инженерной дружины воевал участник 42-дневной стачки на заводе «Зингер» Василий Андреевич Орехов. Другой участник забастовки, Николай Иванович Татаринцев, служил в 343-й пешей Новгородской дружине. Третий - И.Н. Колбин, призванный в армию в октябре 1914 года, проходил службу в Кронштадте.

Рабочие цементного завода рядовые Петр Чалов, Зиновий Иванов участвовали в боях в составе Русской Кавказской армии против турок, где противник решал задачу - сковать Русскую Кавказскую армию.

Александр Борисович Праксин из Троицкого, рядовой пехотного полка, принимал участие в Саракамышской операции, в которой был пленен 9-й турецкий корпус. В историю первой мировой войны вошел Брусиловский прорыв. В нем отличилась 2-я стрелковая дивизия, наступавшая на Луцк.

Дивизия подошла к реке Стыри. 6-й стрелковый полк, на участке которого оказалась возможной переправа на другой берег, своими силами построил мост. Уроженец деревни Сынково Подольского уезда рядовой М.Т. Яковлев не допустил разрыва моста, вовремя сбив скобами две его части, хотя одна рука была повреждена бревнами.

С первой мировой войной Подольск занял важное ме­сто и в деле организации помощи раненым. К концу 1915 года в городе действовало семь госпиталей, в которых размещалось до тысячи раненых. Во главе организаторской работы стоял Московский губернский комитет Всероссийского союза помощи раненым и больным. Его отделение в Подольске возглавил Николай Ивано­вич Скаткин. Он стоит рядом со студенческим другом А. Чехова П.И. Куркиным, В.А. Левицким, М.А. Невядомским в плеяде Московского губернского земства. Благодаря Скаткину подольские госпитали отличались высоким уровнем организации ручного труда выздорав­ливающих, четкой системой обучения солдат правилам гигиены. Одновременно Николай Иванович работал в уездном совете попечительства и входил в состав комиссии княжны Елизаветы Федоровны. Н.И. Скаткин воз­главил эпидемический отдел бюро Московского губернского санитарного совета, оставив за собой руководство подольскими госпиталями. Работоспособность и порядочность этого человека вызывали огромное уважение. Между тем мало кто знал, что и родословная Скаткина тоже неординарна. В свое время Николай Иванович женился на Валентине Петровне - внучке, по отцу, изве­стного академика-археографа П.М. Строева, по матери - видного культурного деятеля, учителя М.Ю. Лермонтова, воспитателя Ф.И. Тютчева и А.М. Муравьева, декаб­риста, поэта, журналиста и переводчика С.Е.  Раича (Амфитеатрова).

Подольск продолжал жить напряженной жизнью. Росла дороговизна, все чаще ощущались перебои с хлебом, ширились протесты против войны. В августе 1916 года рабочие завода «Зингер» провели двухдневную стачку.

Между тем продолжал расширяться завод «Зингер». К 1917 году он насчитывал 37 цехов. Шестиэтажный корпус был передан в аренду «Земгору» (так назывался эвакуированный из Прибалтики военный завод Союза земств и городов).

Из подмосковных городов Подольск в эти годы выделялся самыми высокими темпами прироста населения. В 1917 г. в городе проживало уже 19 тыс. жителей. Число жилых до­мов достигло 1300, а их площадь 83 тыс. кв. м. Построены были каменные здания реального училища, кинотеатра, электро­станции. С 1914г. началось сооружение водопровода (закон­чено в 1917г.).

Первая мировая война наложила свой отпечаток на жизнь подольских учебных заведений. Одна из учениц школы, размещавшейся в здании реального училища, Александра Александровна Орлова рассказывала:

«В 1915 году немцы использовали на фронте отравляющие газы. И мы, не считаясь со временем, под руководством учительницы Анны Дмитриевны Кутаковой начали шить марлевоватные повязки. Ребята знали, что эти повязки спасут жизни многих наших солдат». Вспоминала Александра Александровна и о другом.

«Хорошо помню, - рассказывала она, - первые рабочие демонстрации. Их участники про­ходили по Большой Серпуховской улице, мимо школы. Нас, учеников, на улицу не выпускали. В окна мы видели плакаты с лозунгами «Долой старый режим!», «Да здравствует Революция!».

Наши школьные годы проходили в тяжелых условиях: голод, холод, разруха, учебников не хватало, бумаги было мало. Ученики по очереди дежурили в кухне, варили сами обед: жидкий суп из чечевицы, пшена; ходили за хлебом в булочную Солодкова. Хлеб резали на тонкие кусочки, чтобы хватило всем.

В феврале 1917 года в Подольске стало известно о свержении самодержавия. Ранним утром у конторы завода «Зингер» собрался митинг, в котором приняло участие 7 тысяч человек.

Был избран Совет. В него вошли представители заводов «Зингер» и «Земгор».

Первым председателем Совета стал Н.Г. Чижов, именем которого будет названа улица в Подольске.

В ночь на 26 октября 1917 года в Подольске получили телеграмму от делегата Второго съезда Советов Б.Я. Эвальда о свержении Временного правительства. В городе был избран военно-революционный комитет.

Подольск вступил в новый, советский этап своей истории. Наследство власть рабочих получила небогатое. На самом крупном заводе города бывшей компании «Зингер» работало в это время 3889 рабочих и служащих, выпуск швейных машин составлял 10% довоенного. За годы войны на заводе было освоено производство снарядов и гранат. Цементные заводы из-за плохой работы транспорта, недостатка топлива и трудностей в сбыте продукции стояли. Более или менее успешно работали лишь эвакуированные в годы войны в Подольск оборонные заводы оптический и снарядный. В городе ощущался острый жилищный кризис. Не хватало продовольствия. Еще в сентябре 1917 г. из Подольска в адрес губернского комиссара пачками поступали телеграммы одного и того же содержания: хлеба нет. Санитарное состояние города было чрезвычайно неблагоприятным. Большинство его улиц, базарная площадь утопали в грязи. Ни в одном из зданий, кроме заводов и больницы, канализации не было. Единственная артезианская скважина, введенная в строй в 1917 г., не могла удовлетворить потребностей горожан в воде. Электрическим светом пользовалось всего две-три семьи состоятельных горожан. С наступлением темноты город погружался во мрак, лишь кое-где вкрапливались огни 25 керосиновых фонарей. На весь город и почти весь уезд приходилось три врача и 10 человек среднего медицинского персонала. Городская больница располагала 75 стационарными койками.

Таким был Подольск незадолго до окончания первой мировой войны. 11 ноября 1918 года Германия капитулировала, перед этим признали поражение её союзники. От этих событий нас отделяют 90 лет...

Дмитрий ПАНКОВ

От врача-ординатора до министра

Учить, лечить, искать, внедрять достижения в практику.

Б. Петровский

Шёл 1925 год. Чистые пруды перекликались трамвайными перезвонами. Пахло свежеиспечёнными пирожками.

Борис Петровский, юноша из Ставрополья, сын земского врача, остановился перед зданием с вывеской «Народный комиссариат просвещения». Он вошёл внутрь. Дежурный спросил:

– Вы к кому, молодой человек?

Петровский ответил:

– К Надежде Константиновне!

Заместитель наркома просвещения встретила его доброжелательно. Услышав, что поступлению в Московский университет мешают административные рогатки, Крупская сказала:

– Учиться в университете вы будете, чиновничьи препоны мы уберём!

Эту встречу 20-х годов Борис Васильевич Петровский запомнил на всю жизнь. По словам Б.В. Петровского, годы занятий в университете укрепили в нём интерес к хирургии, показали необходимость разносторонней и глубокой подготовки в первую очередь как врача, а потом уже как «узкого» специалиста. Хорошо понимая, что хирургом можно стать только будучи разносторонне и фундаментально подготовленным врачом, Петровский основательно изучал клинические дисциплины, физиологию, многие часы проводил в анатомическом театре, осваивая и совершенствуя хирургическую технику, много дежурил в клинике и присутствовал на обходах старших коллег, выполнял первые самостоятельные операции.

Замечательной школой для будущего хирурга стало участие в операциях вместе с Мар­тыновым, а позже – с Герценым, ночные дежурства в Яузской больнице. Работая в научном студенческом кружке, Борис Васильевич часто посещал лаборатории С.И. Чечулина и С.С. Брюхоненко, в которых создавался впервые в мире аппарат искусственного кровообращения – «автожектор».

В годы учёбы Петровский вёл активную общественную работу, был председателем профкома института, увлекался игрой в шахматы, туристическими походами. Одним из ярких впечатлений стало знакомство с великим физиологом Павловым, встреча за шахматной доской с будущим неоднократным чемпионом мира Михаилом Ботвинником.

Перевод на старшие курсы – на Пироговку, где располагались клиники и лаборатории 1-го МГУ, где училась русская медицинская интеллигенция, был для Бориса Васильевича новым жизненным этапом и сопровождался перестройкой мышления. От неодушевлённых предметов и неживых материй студенты переходили к людям, больным, должны были научиться понимать их страдания – словом, готовить себя к профессии врача.

Незаметно проходили замечательные студенческие годы. Увлечение хирургией у Бориса Васильевича всё более усиливалось. Он не пропускал ни одного заседания хирургического кружка, который вели Милонов и Чайков. Вместе с другими студентами участвовал в дежурствах в клинике П.А. Герцена и даже ассистировал ему, обычно ночью, на операциях. Навсегда запомнил Борис Васильевич слова своего учителя, Петра Александровича Герцена, сказанные им после одной из сложнейших операций:

– Вот – не хирург боится крови, а кровь должна бояться хирурга.

В 1930 году Петровский приехал в Подольск. Его назначили ординатором хирургического отделения Подольской районной (земской) больницы. В основе работы молодого хирурга лежал принцип соблюдения интересов больного как высший закон хирургического врача: «Только такую операцию можно назначать больному, которую ты без колебания назначил бы своему ребёнку, своей жене, своей сестре, себе самому».

Через некоторое время Петра Васильевича назначают заведующим здравпунктом завода «Госшвеймашина». Проблем на предприятии оказалось много, но здоровье людей, борьба за условия труда рабочего человека для него здесь стали главными.

В 1932 году Бориса Васильевича призвали в армию. Служба проходила в составе танковой бригады. Все навыки, полученные им на службе младшим врачом, пригодились ему на войне с белофиннами, а затем – в Великой Отечественной войне.

С первых дней войны Б.В. Петровский – ведущий хирург фронтовых, армейских госпиталей на Западном, Брянском и 2-м Прибалтийском фронтах. Тысячи солдат и офицеров обязаны жизнью его искусства хирурга. Воинский труд Б.В. Петровского отмечен боевыми наградами – орденом Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны II степени, многими медалями. В тяжёлые годы войны он приобретает не только огромный практический опыт, но и подвергает его аналитическому разбору, опубликовав десятки работ, активно занимается научной деятельностью. Этот большой цикл исследований, интенсивно продолженный в послевоенные годы, оформлен в 1947 году в докторскую диссертацию «Хирургическое лечение огнестрельных ранений сосудов в условиях фронтового района».

Личный опыт более 800 операций по поводу огнестрельных ранений сосудов выдвинул Б.В. Петровского в ряд крупнейших сосудистых хирургов и создал основу для разработки в последующие десятилетия важнейших вопросов восстановительной и реконструктивной хирургии сосудов.

В 1949 году новый поворот в жизни учёного – Борис Васильевич Петровский по решению Правительства командируется в Венгерскую Народную Республику. С его именем связано послевоенное становление венгерской хирургии и особенно торакальной хирургии, а также службы переливания крови, травматологии и онкологии.

В 1956 году Петровский избран заведующим кафедрой госпитальной хирургии 1-го ММИ им. И.М. Сеченова. В течение последующих нескольких лет диапазон научных исследований и объём деятельности коллектива настолько возрос, что возникла необходимость перестройки всей работы. Решение этой задачи было осуществлено на новом для того времени принципе - создании объединённого с кафедрой Научно-исследовательского института клинической и экспериментальной хирургии. Вскоре данный коллектив, возглавляемый Борисом Васильевичем, превратился в головное хирургическое учреждение страны. Оправдал себя и девиз учреждения: «Учить, лечить, искать и внедрять достижения науки в практику». Петровский все эти годы читает лекции студентам 1-го ММИ, воспитывает молодёжь в духе любви к своей профессии, чуткости к больному человеку. Ученик Бориса Васильевича - член-корреспондент АМН Ванцян - писал: «Вот уже тридцать с лишним лет я задаю себе вопрос: «Есть ли предел возможностям человека?» Думаю об этом с того самого времени, когда мы, только ступившие на стезю медицины, пришли в клинику Петровского, навсегда ставшую для нас родным домом... Мы обязаны во многом ему, нашему учителю, – в жизни, науке и хирургии. И ещё спрашиваю себя, кто он больше - Борис Васильевич – врач, учёный, педагог, организатор? На этот вопрос однозначно, пожалуй, ответить невозможно, ибо он обладает этими качествами в равной степени».

К тому, что сделал Петровский в хирургии, очень часто применимо слово «впервые»: новые операции на магистральных сосудах, при пороках сердца. На пищеводе, диафрагме, успешная пересадка почки человеку, операция в барокамере. А первая операция всегда даёт импульс к созданию нового направления в хирургии.

Под его руководством защитили более 30-ти докторских диссертаций по вопросам хирургии «заболеваний сердца». Среди его учеников был и знаменитый хирург современности В.И. Шумаков.

Кроме славы выдающегося учёного, практика и преподавателя, председателя Всесоюзного общества хирургов, редактора журнала «Хирургия», Борис Васильевич снискал признание и как великолепный организатор здравоохранения. В сентябре 1965 г. Петровский назначается на пост министра здравоохранения СССР. За 16 лет на посту министра он принимал непосредственное участие в разработке и реализации всех важнейших документов, направленных на совершенствование народного здравоохранения. Диапазон его деятельности был исключительно широк. Это – обеспечение высокого качества медицинской помощи, действенности профилактических мер, способствующих повышению уровня здоровья и активного долголетия, обеспечение населения всеми видами специализированной помощи, создание крупных, оснащённых современной техникой многопрофильных и специализированных лечебно-профилактических учреждений, расширение функций санитарного надзора. Особенно в области охраны окружающей среды. Сближение уровней медицинской помощи городскому и сельскому населению, дальнейшее совершенствование охраны здоровья женщин и детей.

Борис Васильевич Петровский – Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премии СССР, многих Международных и именных премий Академии медицинских наук.

Подольская городская клиническая больница, которую и сейчас подольчане любовно называют «земской», с тех пор, как впервые в её палатах появился молодой хирург Петровский, неузнаваемо изменилась. Неумолимый бег времени сделал своё дело... Не изменились лишь заповеди Бориса Васильевича: «Учить, лечить, искать, внедрять...»

 

Р.S. Как сейчас помню, мой отец, нуждавшийся в лечении с применением нового лекарства, обратился к Петровскому с просьбой помочь в его приобретении. Ответ не заставил себя долго ждать. Письмо за его подписью было переслано в ВИЛАР, и вскоре он получил в Подольске это лекарство. И таких примеров участия в судьбе подольчан в деятельности министра здравоохранения Петровского было немало.

 

На фото: врачи Подольска (1931 год)

Дмитрий Панков

Вдали от родины

Немало подольчан участвовало в партизанском движе­нии Сопротивления против гитлеровцев и коллаборационис­тов. На территории Польши действовало 90 смешанных парти­занских отрядов. В Чехословакии в состав партизанских от­рядов входили три тысячи советских граждан. Во Франции в начале 1944 года в районе Парижа, Нанси, Дижона с фаши­стами боролись 40 партизанских отрядов. Половина их лич­ного состава - советские люди.

С 1943 года в таких областях Италии, как Тоскана, Эми­лия, Пьемонт, Фриули, Венеция-Джулия, народными мсти­телями руководили советские военнослужащие: С.Н. Соро­кин, В.Я. Переладов, Д.М. Соседко, В.И. Литовко, М. Даштоян, И.Е. Рак.

Неотъемлемой частью фашистского режима были кон­центрационные лагеря. К началу второй мировой войны на территории Германии действовали 6 лагерей: Бухенвальд, Заксенхаузен, Флоссенбюрг, Дахау, Маутхаузен, Равенсбрюк. По данным органов СС, к апрелю 1942 года число концлаге­рей достигло 15 - и 100 филиалов, а к концу 1944 года их насчитывалась 1000. Через эти места заключения прошли 18 миллионов человек.

В памяти Анатолия Евдокимовича Селюкова, командира 16-й роты Подольского пехотного училища, навсегда осталось 17 октября 1941 года. Под Ивановкой, на берегу ма­ленькой речушки Путынки, он получил ранение в правую ногу и левую руку. Трудно сказать, сколько Селюков проле­жал без сознания, но когда очнулся, то увидел, что над ним стоят два гитлеровца. Они потребовали, чтобы он поднял руки. Но как сделать это раненому человеку? Последовали удары по голове. Затем его поволокли к вырытой яме и ин­сценировали расстрел. Вдоволь наиздевавшись, гитлеровцы втолкнули Селюкова в группу пленных и погнали к Юхнову и Рославлю.

У Рославля пленных оставили на открытой местности, огороженной колючей проволокой. Дождь, снег, голод нача­ли делать свое дело. Десятки пленных навсегда остались ле­жать в осеннем месиве. Остальных привезли в Бобруйск. К гнойным ранам Анатолия Евдокимовича прибавился брюш­ной тиф. Лишь к весне он вышел из состояния бреда. После болезни его включили в команду, предназначенную для торфоразработок Инстенбурга.

Очередным испытанием было для него появление вер­бовщиков генерала Власова.

- Вы были командиром роты в военном училище, - произ­нес человек в полковничьей форме.

Селюков отвечал, не скрывая правды.

- А где это такой Подольск? - спросил полковник.

- Отсюда далеко, - ответил Анатолий. - Туда вам уже не дойти.

- Как сказать... - ухмыльнулся собеседник. - Дойдем с вашей помощью. Мы предлагаем вам капитанскую должность. Будете одеты, обуты...

Отказ служить Власову закончился для Селюкова лаге­рями под Гогеншбейном и Меве, где бывшего командира роты ждали каторжные работы по разгрузке вагонов с углем и торфом. В 1943 году его доставили в Торновский форт № 17, а позднее - в лагерь Альтенгабен. Лишь 11 апреля 1945 года военнопленных освободила американская армия.

В составе передового отряда подольских училищ сражался курсант 3-й роты пехотного училища Павел Петров. Он был ранен в голову и ногу. Гитлеровцы взяли Павла в плен. В 1943 году он бежал из концлагеря Мелау (Саксония) и вклю­чился в борьбу с гитлеровцами в рядах немецкого антифа­шистского движения.

Из плена вырвался и бывший курсант 4-го батальона ППУ Михаил Андреевич Лев. Он попал к белорусским партизанам. Был разведчиком, командиром роты, начальни­ком штаба бригады имени Кирова.

В газете Кировского подпольного райкома КП(б) Бело­руссии «Кировец» от 13 апреля 1944 года мы найдем такие строки: «Бесстрашные разведчики творят чудеса. Из них осо­бенно выделяется Михаил Лев».

В памяти Михаила Андреевича - разгром немецких гар­низонов в Щегринках, Подселах, уничтожение мотоколонны в Усохе, диверсии на железной дороге Бобруйск-Могилев. Не проходило дня, чтобы не взлетала на воздух военная техника врага. После Великой Отечественной войны Лев стал членом Союза писателей, автором книги «Если бы не друзья мои».

Сумел бежать из плена и его товарищ по училищу Васи­лий Росляков. Он тоже стал писателем, миллионным тира­жом вышла его книга «Один из нас».

Летом 1941 года Федор Маркович Терещенко из крымс­кой деревни Миролюбовки был направлен в Подольское пе­хотное училище. В бою на реке Изверь он попал в плен. В Бобруйске пленных разместили в бывших складских поме­щениях. До войны здесь хранились авиабомбы. Еда - балан­да из капустных листьев и свеклы. Любимым развлечением охраны была «свекольная наживка». С вышки часовой бросал свеклу, а потом расстреливал бросившихся за ней плен­ных. Пережил Федор Маркович лагерь Кальварии, где зак­люченных использовали на самых тяжелых работах, затем Маркт-Мангау. В этом лагере Терещенко отобрали в коман­ду Мозербоден для строительства высокогорной электростан­ции Капрун, ее сооружение началось еще в годы первой ми­ровой войны. Умерших не хоронили, а как отработанное сы­рье сбрасывали в ущелье.

В декабре1944 года пленных, занятых на строительстве электростанции, перевезли в город Голинг. Здесь они демон­тировали оборудование военного завода. 23 февраля 1945 года в знак протеста против нечеловеческих условий жизни плен­ные объявили голодовку. Из Зальцбурга была вызвана рота с пулеметами. Пленных раздели догола и закрыли в бараках с разбитыми окнами на всю ночь.

4 мая 1945 года в Голинге появились французы. Заклю­ченные ликовали, кричали: «Виват, Франция!» В лагере оста­лись русские, из которых два полковника стали формиро­вать подразделения для французского движения Сопротив­ления, 8 мая в город вошли войска союзников. Увидев истощен­ных узников, американский офицер заплакал. Оказалось, что его родители - русские эмигранты.

15 июля проверкой пленных занялись специальные орга­ны Красной Армии. Тяжелые допросы, проверки. Снова ра­бота, но уже в своем, советском лагере.

Иона Ефремович Рак в Подольское пехотное училище поступил с математического факультета педагогического ин­ститута Йошкар-Олы. По окончании училища воевал в дей­ствующей армии, сражался под Сталинградом. А в сорок третьем в семью пришло извещение: «Пропал без вести». Но он не погиб. Иона попал в плен и был отправлен в концла­герь на территории Италии. С помощью партизан ему уда­лось бежать. Вскоре Рак стал командиром небольшого парти­занского отряда подрывников «Кане Адзурро». Позднее он влился в отряд В.Я. Переладова. С октября 1943 года парти­заны участвовали в 54 боевых операциях. Ими было уничто­жено 29 автомашин с живой силой гитлеровцев. О делах Ионы Рака расскажет М.И. Семиряга в своей книге «Советские люди в европейском Сопротивлении».

Так как Рак занимался в отряде производством мин и операциями подрывного характера, итальянцы прозвали его «минером». В 1944 году у Ионы Ефремовича появилась воз­можность вернуться на Родину, но он остался, чтобы учить подрывному делу молодых итальянцев. В апреле 1945 года И.Е. Рак погиб.

Подольчанин Герман Евгеньевич Незнамов воевал в Сло­вакии. «Товарищ Железо» - так прозвали Германа словаки. Имя Незнамова встречается в книге Зинаиды Титовой «За­писки партизанки». В 1966 году Г.Е. Незнамову были вруче­ны большая и малая Звезды чехословацкого партизана.

В движении Сопротивления во Франции принимал учас­тие бывший рабочий известкового завода Василий Василье­вич Коняков. Он участвовал во взрыве моста через Днепр под Смоленском. Был контужен. Прошел через многие лаге­ря. Случай помог ему бежать из эшелона, который по ошиб­ке разбомбили летчики союзников.

Хайдар Рахматулин уходил из Ростова с нашим после­дним подразделением, но противник успел перерезать доро­гу и начал в упор расстреливать бойцов. Рахматулина сбило взрывной волной от снаряда танковой пушки. А затем - немец­кий конвой, одиннадцатидневная изоляция в вагоне-телятни­ке, в котором люди стояли, тесно прижавшись друг к другу. Разве думал Хайдар, что когда-нибудь увидит Италию? Но он оказался в Италии.

- Юде? - спросил его гитлеровец.

- Нет, татарин, - ответил Рахматулин.

Офицер был навеселе. Он снял сапоги и швырнул Хайдару.

- Чистить, отшень хорошо!

Наступил вечер. Гитлеровец, приняв очередную порцию шнапса, замертво свалился в кресло. И тут у Хайдара воз­ник план. Обнаружив чемодан, он вытащил форму заснув­шего офицера. Надел ее и, надвинув на глаза фуражку, на­правился к воротам концлагеря.

Двое суток Хайдар блуждал в горах, пока не встретился с итальянскими партизанами. Это был отряд «Освобожде­ние», в составе которого он сражался с фашистами почти целый год. После окончания войны Хайдар приехал в Подольск, где работал в челночном цехе завода им. Калинина.

4 сентября 1944 года в 11 часов 30 минут у стен кремато­рия концлагеря Дахау гестаповцы расстреляли 92 советс­ких патриота. Тела расстрелянных были сожжены. Среди казненных был подольчанин Сергей Лямперт. Он один из активных участников братского содружества военнопленных. В лагере Мюнхен-Пернак стал участником подпольной анти­фашистской организации. Его долго разыскивали. И однаж­ды, мартовским утром 1944 года, барак, в котором он нахо­дился, окружила охрана лагеря. Выстроили всю команду 26 человек.

- Кто из вас Лямперт? - спросил гестаповец на хорошем русском языке.

- Я, - отозвался Сергей.

- Очень приятно, товарищ Лямперт, - издевательски ух­мыльнулся человек в черной униформе.

- Я вам не товарищ, - сказал Сергей. - У меня товарищи по баракам.

Гестаповцу стоило большого труда не сорваться, однако лицо его оставалось невозмутимым. Так же спокойно он при­казал надеть Лямперту наручники. Сергей попал в концла­герь Дахау. Гитлеровцы догадывались, что у Сергея боль­шие связи среди антифашистов, но доказательств не имели и надеялись получить их путем пыток. Бывший узник Дахау, подольчанин Василий Михайлович Шахов вспоминал:

«Я встречался с Сергеем Лямпертом в концлагерях Лод­зи и Дахау. Многое рассказано и показано средствами кино о страшных, нечеловеческих условиях жизни за колючей про­волокой. А действительность была еще суровее. Но, несмот­ря на изощренные издевательства эсэсовцев, их стремление вытравить в заключенных все человеческое, герои, подобные Сергею Лямперту, сохранили горячую привязанность к Ро­дине. Знали, что смерть неминуема, но не страшились ее, выполняя свой воинский долг».

В 80-е годы прошлого века в Подольске, на Беляевской улице, жил мастер-механик автоколонны 1127 Николай Хрисанович Тютиков. Он также пережил ужасы Дахау. Он работал на заводе «Мессершмитт», стараясь вместе с товари­щами по заключению делать поменьше и похуже. За сабо­таж расстреливались десятки военнопленных. С участием нашего земляка удалось смастерить маленький детекторный приемник. Это позволило получать достоверные сведения с Восточного фронта, распространяя их не только в лагере, но и за его пределами.

В 1962 году по инициативе Федерации бойцов Сопротивления Международным комитетом Бухенвальда и Комите­том борцов антифашистского Сопротивления был издан фундаментальный сборник «Бухенвальд». Нельзя без содрога­ния смотреть на помещенные в книге фотодокументы: горы трупов у крематория, абажуры из человеческой кожи, пре­парированные головы - свидетельства бесчеловечности и жестокости фашизма. Среди членов подпольного штаба сопротивления Бухенвальда - наш земляк, защитник Брестской крепости Николай Федорович Кюнг.

В Бухенвальде он носил полосатую форму с красным тре­угольником, буквой «Р» и № 20995. Н.Ф. Кюнг стал одним из организаторов подпольной школы для детей, содержавшихся в Бухенвальде. А их в возрасте от 7 до 12 лет в концлагере было около тысячи человек. Это были дети расстрелянных фашистами партизан, партийных и советских работников. Для школы удалось достать бумагу, карандаши, ручки, перья, мел, небольшую доску и маленькие счеты. Школа размеща­лась в бараке №8.

По ночам Яков Семенович Гофман, бывший учитель, и другие заключенные разглаживали мешки из-под цемента и делали тетради.

Николай Федорович Кюнг вспоминал:

«Мне не терпелось встретиться с детьми, заглянуть в их глаза... Мысленно я составил примерную программу: «Наши предки и борьба за независимость», «Разгром Александром Невским шведов и немецких псов-рыцарей». Заканчивалась моя программа темой о Великой Отечественной войне».

Подольский художник Анатолий Никодимович Калашников, узнав о формировании ополчения, добровольно вступил во 2-ю Московскую дивизию. Впоследствии она стала 129-й Орловской стрелковой дивизией. У истоков ее формирования стоял бывший начальник Подольского пехотного училища генерал-майор Василий Андреевич Смирнов.

Из окружения под Вязьмой Калашникову выйти не уда­лось. Один из боев закончился для него пленом. Политработ­ников расстреляли сразу, оставшихся погнали в лагеря. За это время пленные ничего не ели, кроме баланды из картофельных очисток.

После побега из концлагеря Треблинка, созданного гит­леровцами восточнее Варшавы летом 1941 года, Анатолий Никодимович примкнул к польскому подполью, принимал уча­стие в выпуске «Радиобюллетеня» и издания «Мы побе­дим». С 1 февраля 1942 года он оформлял газету «Трибуна свободы». В апреле она стала выходить тиражом в 500 эк­земпляров. Уже после войны Калашников рассказывал, как сложно было выносить пачки газет и листовок, доставлять их в разные районы. То, что газета распространялась, было зас­лугой бывшей студентки юридического факультета Варшав­ского университета Ганки Шапиро.

В 1964 году Анатолий Никодимович Калашников побы­вал на месте концлагеря Треблинка, где был открыт мемо­риал жертвам фашистского террора. Особенно тронул его монумент, сложенный из грубо отесанного камня. Покрытая черным базальтом площадка напоминала о зловещем кре­матории, в печах которого были сожжены многие тысячи граж­дан Польши, Франции, Бельгии, СССР.

Еще один подольчанин, Михаил Иванович Никитин, до войны трудился на предприятии № 710. В наши дни это По­дольский электромеханический завод. Он имел бронь, освобождающую от призыва в армию, как работник военного производства, но настойчиво просил отпустить его на фронт. В декабре 1941-го в составе 60-й стрелковой дивизии 49-й армии он принял участие в контрнаступлении под Серпуховом. Своими глазами Никитин видел сожженные противником деревни и села, надругательства над жителями Подмоско­вья. Его ранило под Нижней Вязовней. Почему гитлеровцы не прикончили раненого, осталось неизвестным.

В мае 1942 года вместе с заключенными из других лагерей он оказался в небольшом словацком городке Пияштаны. Группа выполняла работы по обслуживанию военного аэро­дрома. Здесь Михаилу удалось установить контакт с местными лесорубами, которые связали его с партизанским отрядом «Чапаев». Сначала к Никитину присматривались, давали небольшие поручения, а потом включили в состав участни­ков операции для диверсии на железной дороге Прешов-Стражское. Операция прошла удачно. Были не только подорваны рельсы, но и нарушены телефонная и телеграфная линии.

Высокую оценку получил Михаил Никитин от командо­вания партизанского отряда за участие в операции на воен­ном складе в Гиральтовце. Было захвачено восемь легких пулеметов, два зенитных пулемета, пистолеты, боеприпасы, ракеты. В отряд пришли и два словацких солдата, не желав­ших больше служить гитлеровцам.

В мае 1944 года чапаевцам удалось узнать из секретного приказа о времени и месте движения немецкой автоколонны с противотанковыми минами для минирования Дукельского перевала. Никитин вошел в группу добровольцев из 37 чело­век для организации засады в районе Штиявника под Гиральтовцем. Когда колонна гитлеровцев поравнялась с мес­том засады, партизаны открыли шквальный огонь. От бро­шенной Михаилом гранаты загорелась головная машина. Движение колонны остановилось. К полудню на дороге оста­лись только остовы машин...

В ноябре бригада прорвала укрепления гитлеровцев на участке 4-го Украинского фронта. Эта брешь была использо­вана советскими войсками при наступлении. Результатов боя Михаил Никитин не увидел. Тяжелое ранение вывело подольчанина из строя, а вскоре он умер. Его похоронили у села Боров...

На территории Германии оказался старшина подольского пехотного училища Г.Р. Андреев.

Неповторимы судьбы подольчан, оказавшихся в годы войны за рубежом. Они испытали большое психологическое напряжение, но не покорились врагу, проявив стойкость и мужество. В минуты тягостных раздумий они вспоминали свой город, надеясь вернуться в него после долгожданной победы.

Дмитрий ПАНКОВ

Публикации

 Выпуск № 94 — 2010
[ 2.5 Мб ]
 Выпуск № 93 — 2010
[ 941.1 Кб ]
 Выпуск № 92 — 2010
[ 2.4 Мб ]
 

© 1995—2010 ГУ МО «Подольское информационное агентство МО»

Подведомственная организация Министерства по делам печати и информации Московской области

  
ГУ МО «Подольское информационное агентство МО»

 Информационные
агентства МО
Полный архив
номеров газет