Газета «Подольский рабочий»

Ледяные корабли

Интересная штука – воспоминания. Идёшь себе, ни о чем не думая, и вдруг мелькнувшее в толпе лицо, любимое место в парке, река у плотины, ледоход на Пахре вызывают непередаваемое, непонятное чувство, которое, как штормовая волна, накрывает с головой. И что бы ни твердили поэты о том, что «нам рано жить воспоминаньями», они, не спрашивая согласия, берут тебя в плен.

Я попал в него, засмотревшись на льдины, плывущие, словно корабли, по реке моего детства и юности, да и всей в сущности жизни. Вспомнилась лихая и небезопасная забава послевоенных мальчишек. Уважением пользовался тот, кто решался перебежать Пахру в начале ледохода. Ну а высшим шиком считалось прокатиться на льдине хотя бы несколько метров по реке.

Мой старший брат в десятилетнем возрасте рискнул такое совершить. От водокачки он умудрился доплыть до железнодорожного моста. Ведь плотины тогда не было. Я со страхом смотрел, как несет его льдину на бетонные «быки». Слава Богу, стоявшие на берегу мужики бросили ему веревку и подтянули к берегу…

Сколько все-таки у моего поколения связано с Пахрой, парком, Мраморной и Рабочей улицами. Когда в летнем кинотеатре начали в конце сороковых годов показывать трофейные фильмы, главным героем для нас стал, конечно, Тарзан. Еще растут деревья, к ветвям которых мы привязывали длинные веревки с палкой на конце и прыгали, раскачавшись на них и что-то гортанно выкрикивая, чуть ли не на середину реки.

Где вы, «Тарзаны» и «Тарзанки» моих мальчишеских лет? Часто ли вспоминаете о том, как на каток, в парк, летнюю его эстраду пробирались исключительно через забор? Пошли бы, конечно, и через двери. Только где было взять деньги на билеты, если в лучшем случае раз в две недели родители могли выделить нам мелочь на кино или на мороженое?

Летняя эстрада городского парка - вообще отдельная тема. Лучших артистов страны послевоенных лет увидел впервые на ней. Первых спортивных побед я и мои сверстники добивались на борцовском ковре, боксёрском ринге тоже здесь. Послевоенный Подольск любил своих мальчишек. На первенстве города, я уж не говорю про областные соревнования, трибуны забивались болельщиками.

Кстати, слова известного романса «какими мы были наивными» тоже про нас. В нескольких метрах от летней эстрады, рядом с деревянным забором хорошо просматривался вход в карстовую пещеру. Теперь-то я знаю, что раньше, еще до войны, на этом месте добывался камень для строительства и облицовки стен. Но кто-то из взрослых принялся на полном серьезе рассказывать, что пещера – вход в подземный туннель, идущий под Пахрой прямо к дому, где жил Ленин. «По нему, - с улыбкой поглядывая на нас, говорил незнакомец, - Владимир Ильич уходил от жандармов и полицейских ищеек». И ведь мы поверили и не один год рассказывали эту сказку друзьям.

Вспоминая мальчишеские годы, не могу себе даже представить, как бы они прошли без этого парка, Пахры и ее берегов. Именно здесь всё было впервые: первый поцелуй, первая любовь и первое разочарование, увы, тоже. Здесь к нам приходило главное – ощущение малой своей родины. И никто бы, уверен, из моих сверстников не состоялся как личность без светлой и чистой любви к ней.

Многое всколыхнул в памяти этот день. Вспомнилось, конечно, как в былые времена, когда на Пахре начинался ледоход, чуть ли не весь город высыпал на её берега. Мне нравилось наблюдать за торжественно проплывающими льдинами с капитанского мостика, где нынче поднялось приличных размеров здание спасательной станции.

Пришлось поискать другое место. Выбрал его на косогоре, рядом с решёткой восстанавливаемой летней эстрады. Видны были отсюда ледяные корабли, противоположный берег с панорамой города, куполами Троицкого собора.

А по моему берегу торопливо шагали прохожие. Каждый спешил по своим делам. Хотелось, чтобы они хотя бы на минуту остановились, встали рядом и, вспомнив счастливые, быть может, лучшие свои годы, полюбовались прибытием весны. Но все проходили мимо. Жаль…

Юрий КОЗЛОВСКИЙ